Чтение онлайн

Но попал я сюда иначе. Очередной прорыв. Сражение. Твари… их было слишком много. Все безумно агрессивные. Как теперь понимаю — среди них было множество неживых. Почему именно там их оказалось так много — не знаю. Бой был тяжёлым. Но наши войска… — он осёкся, сжал кулаки. — они долго не приходили на помощь.

Он говорил спокойно, но глаза горели.

— Когда началась бойня, многие из моих ребят были ранены. Я прикрывал их. Потерял ногу, когда одна из тварей вцепилась в меня мёртвой хваткой. Едва убил ее. — Алекс усмехнулся, горько, устало. — У меня тогда была женщина. Целительница. Мы были вместе довольно долго. Я собирался на ней жениться. Она беременна. И она была со мной в рейде перед тем, как открылся портал. Это должен был быть последний ее поход со мной. Я хотел отправить ее к тебе, мам. Чтобы она выносили и родила ребенка. Не пострадала.

Разлом открылся резко, неожиданно. Нас раскидало в стороны.

Когда монстр напал и лишил меня ноги, я успел прижечь рану, чтобы не умереть от потери крови. Тем более, нужно было прикрыть отступление парней и своей женщины, чтобы им успели оказать помощь. Тут подоспели наши войска. Дело пошло легче. Появился шанс на спасение. Но удар пришёл… откуда не ждал. — Он задрал остатки мундира. Под рёбрами тянулся заживший шрам. — Она ударила меня и столкнула твари в пасть, так я оказался в портале.

Я ахнула, прикрыла рот рукой.

— Вы… истинные?

— Нет, — покачал он головой. — Но это не меняет того, что я любил её. И хотел связаться с ней узами брака.

— Как её звали? — тихо спросила я.

— Эшли. Эшли Рийс.

Я нахмурилась.

— Не видела такой среди целительниц. Хотя… многие не захотели со мной говорить.

— Как там мои парни? — спросил Алекс, подняв глаза на Ройберга.

— Ни одного не осталось, — коротко ответил тот. — За тот месяц, что ты был здесь, всех перебили.

Это был удар.

— Значит, они могли видеть, как тебя столкнули в портал? — спросил Арагон.

— Не знаю… — он опустил голову.

Воздух в пещере стал тяжёлым. Все молчали. Правда была оглушающей и беспощадной. Огонь потрескивал, а кошка тихо урчала, вылизывая котенка.

Арагон сидел неподвижно, подбородок опирался на переплетённые пальцы.

Тень от пламени играла на его лице, подчеркивая усталость, гнев и решимость.

— Твоих парней сначала раскидали по разным отрядам, — продолжил Ройберг, чтобы заполнить напряженную тишину. — но каждый раз кто-то из них не возвращался.

— Я не думаю, что их могли убить только потому, что они видели, как Алекса столкнула та… целительница, — процедила я.

Лири больше не смотрела на Алекса: она уставилась в землю.

Я добавила, потому что мысли не давали покоя:

— Должно быть что-то ещё. Кем были твои люди?

Алекс начал перечислять — и стало ясно: четверо из его парней тоже были наследниками древних родов.

— Надо поговорить с моим отцом, — сказал Ройберг. — Это нужно остановить.

Мужчины сидели молча; в их взглядах читалась мрачная ясность: они рисковали жизнью, защищая империю. Оказалось, что они не защищали народ — они защищали интересы горстки приближённых, которые богатели на ресурсах этого мира. Смерти среди простых людей и воинов — всё это казалось напрасным, бессмысленным.

Арагон долго молчал, глядел в огонь, затем стал переводить взгляд на каждого из нас. Наконец, он сказал и посмотрел на Лири.

— Пойдем к убежищу. Я никого здесь не оставлю.

Лири кивнула.

Мы стали укладываться на ночь. Муж ещё немного допросил Лири, уточняя, сколько добираться до их основного убежища и какие опасности могут подстерегать нас по пути.

Оказалось, что осталось всего полдня пути — вроде бы немного, но ожидать можно было чего угодно, тем более что по следу выживших, как сказала Лири, могла идти личная гвардия императора.

Арагон снова вышел, чтобы проверить периметр.

А меня мучил ещё один вопрос.

Не знаю, что по этому поводу думал муж и сын, но я точно понимала: если та самая целительница, Эшли, выжила, я не оставлю своего внука с ней. Такая дрянь, как она, способная ударить любимого в спину и столкнуть в портал, не может воспитать ребёнка.

Я подошла к Ройбергу:

— А эта целительница… из числа выживших? — спросила я.

Алекс был рядом и тоже посмотрел. По его лицу я поняла, что этот разговор даётся ему тяжело.

— Целительницы тогда все остались живы. Но я не знаю, что стало с Эшли. В первые же дни после сражения она покинула гарнизон. Куда — не могу сказать.

Я перевела взгляд на сына. Алекс нахмурился, его глаза потемнели.

— Ты знаешь, куда она могла податься?

— Только если домой, — коротко ответил он.

— Хорошо. Разберёмся после, — сказала я тихо.

Огонь мы оставили едва тлеть, чтобы в пещере не было слишком холодно. Но меня всё равно пробивала дрожь, то ли от усталости, то ли от нервов.

Я не была готова к походным условиям, к постоянной опасности, к военной жизни, где страх был привычным состоянием.

Я легла, повернулась на бок, смотрела на огонь. Потом перевела взгляд на сына. Возле него, свернувшись в клубок на боку, как гибкая маленькая змея, спала Лири. Алекс обнимал её со спины, его лицо уткнулось в её волосы. Лири, такая необычная, сейчас казалась совсем беззащитной.

Рядом, прижавшись к ним, лежала кошка, а между её лап дремал котёнок. Он заметно прибавил в весе — чем лучше становилось Алексу, тем лучше было и ему.

Я положила ладонь на каменный пол и послала вглубь земли маленький импульс благодарности. Земля отозвалась тихим толчком.

Алекс, кажется, что-то почувствовал — его веки дрогнули, он открыл глаза и нахмурился.

Я удивилась, но ничего не сказала, просто прикрыла глаза и отвернулась к стене. Сон не шёл. Я обхватила себя за плечи, подтянула колени — и вдруг ощутила, как позади лёг Арагон.

Я замерла, почти не дышала.

Он придвинулся ближе, грудью прижался к моей спине, его дыхание касалось моего уха.

— Я знаю, что ты не спишь, — хрипло произнёс Арагон.

— Арагон… что ты делаешь? — прошептала я.

— Вижу, как тебе плохо. Ты не привыкла к походной жизни, к холодным ночам. Просто спи, Кьяра. Я рядом, — тихо ответил он. — Ты в безопасности.

Я хотела возмутиться, но не смогла. Горячая спина за мной дарила не только тепло, но и чувство защищенности. И я знала: пока он рядом, со мной ничего не случится.

Вместо того чтобы спорить, я только спросила:

— Мы выберемся?