Чтение онлайн

Ложь. Он забыл. Совершенно забыл о дне, который когда-то считал самым важным в своей жизни. А я? Я неделю думала о том, как провести этот вечер, где забронировать столик, что надеть. Наивная дура, которая всё ещё верила в семейные традиции.

– Я думала, могли бы поужинать где-нибудь, – продолжаю я, стараясь, чтобы голос звучал легко. – В том ресторане на набережной, где мы отмечали пятую годовщину. Помнишь?

Он застывает, галстук в руках.

– Лена, – начинает он, и я уже знаю, что сейчас услышу. – У меня сегодня очень важная встреча. Возможно даже две. Не знаю, во сколько освобожусь.

– В годовщину нашей свадьбы у тебя важная встреча, – повторяю я ровным голосом.

– Понимаю, это не очень удачно, но бизнес не ждёт, – он избегает моего взгляда. – Можем перенести на завтра? Или на выходные?

Перенести годовщину свадьбы. Как деловую встречу или поход к стоматологу. Что-то во мне окончательно ломается.

– Конечно, – говорю я. – Перенесём.

Он улыбается с облегчением, подходит, целует меня в лоб.

– Спасибо за понимание. Я компенсирую это, обещаю.

Как компенсирует? Дорогим подарком? Поездкой на выходные? Теми же способами, которыми покупает молчание детей и заглушает собственную совесть?

После его ухода завтракаю одна, собираю детей в школу. Ника смотрит на меня внимательно, как всегда замечая то, что скрыто от других.

– Мам, у вас с папой сегодня годовщина? – спрашивает она, намазывая тост джемом.

– Да, тринадцать лет, – отвечаю, удивляясь, что она помнит.

– А что будете делать? Пойдёте в ресторан?

Вопрос ребёнка бьёт больнее, чем равнодушие мужа.

– Возможно, завтра, – говорю, стараясь улыбнуться. – У папы сегодня важные дела.

Ника хмурится, но ничего не говорит. А Даниил, не поднимая головы от тарелки с кашей, вдруг произносит:

– А тётя Вероника говорила, что у папы сегодня свободный вечер.

Время останавливается. Ложка замирает в моей руке на полпути ко рту.

– Когда она это говорила? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

– Вчера, когда мы были в парке, – отвечает Даниил, не понимая, какую бомбу он только что взорвал. – Она сказала, что хочет показать папе новое кафе на набережной.

Набережная. То самое место, где я хотела провести наш праздничный ужин. Где мы отмечали предыдущие годовщины. Где когда-то были счастливы.

– Даниил, – резко говорит Ника, пиная брата под столом.

– Что? – он смотрит на неё недоумённо, потом на меня. – Я что-то не то сказал?

– Нет, солнышко, – говорю я, вставая из-за стола. – Всё в порядке. Собирайтесь, а то опоздаете в школу.

В машине дети молчат. Ника бросает на меня обеспокоенные взгляды в зеркало заднего вида, а Даниил сосредоточенно смотрит в окно, видимо, всё ещё пытаясь понять, что произошло за завтраком.

После того, как я отвожу их в школу, еду в больницу. Работа – единственное, что держит меня на плаву сейчас. Здесь я нужна, здесь моя жизнь имеет смысл, здесь нет лжи и предательства.

День проходит в обычной суете: операции, обходы, консультации. Я погружаюсь в работу с головой, стараясь не думать о том, что сегодня особенный день. О том, что мой муж проводит нашу годовщину с другой женщиной. О том, что он собирается показать ей наши места, делиться с ней нашими воспоминаниями.

В обеденный перерыв звонит телефон. Павел.

– Привет, – говорит он, и в голосе слышится что-то наигранное. – Как дела?

– Нормально, – отвечаю сухо. – Работаю.

– Слушай, я тут подумал... может, всё-таки попробуем вечером выбраться куда-нибудь? Если рано закончу встречу.

Интересно, что заставило его передумать? Угрызения совести? Или просто понял, что я могу что-то заподозрить?

– Не стоит, – отвечаю. – Я понимаю, что работа важнее.

– Лена, не начинай, – в его голосе появляется раздражение. – Я пытаюсь найти компромисс.

Компромисс. Он называет компромиссом жалкие крохи времени, которые готов выделить жене в день годовщины свадьбы.

– Хорошо, – говорю я. – Если освободишься, позвони.

– Обязательно. И Лена... – он делает паузу. – Я люблю тебя.

Три слова, которые когда-то заставляли моё сердце петь. Сейчас они звучат как издевательство.

– И я тебя, – отвечаю автоматически и сбрасываю.

К вечеру, когда я забираю детей из школы, на душе скребут кошки. Весь день я пыталась не думать о том, где сейчас Павел и с кем. Но мысли возвращались снова и снова, как языки пламени к сухому дереву.

Дома готовлю ужин, помогаю Данилу с домашними заданиями, слушаю, как Ника репетирует новую пьесу. Обычный вечер, обычные заботы. Только сегодня этот вечер должен был быть особенным.

В семь часов раздаётся звонок в дверь. Павел? Но у него есть ключи. Иду открывать и вижу курьера с огромным букетом красных роз.

– Елена Федоркова? – спрашивает он.

– Да.

– Вам доставка.

Беру букет, расписываюсь. Курьер уходит, а я стою в прихожей с тремя дюжинами роз в руках. Дорогие, красивые, идеально свежие розы. Ищу глазами открытку. Вот она, маленькая белая карточка между цветами: «С годовщиной, любимая. Прости, что не могу быть рядом. П.»

Стандартная формулировка. Ни намёка на личные чувства, на воспоминания, на то, что этот день когда-то что-то значил для нас. Розы, купленные по телефону, скорее всего секретаршей. Дежурный жест успешного мужчины, у которого нет времени на семью.

– Мама, какие красивые цветы! – восклицает Даниил, появляясь в коридоре. – От кого?

– От папы, – отвечаю, неся букет на кухню. – Сегодня наша годовщина свадьбы.

– Здорово! – сын хлопает в ладоши. – А торт будет?

– Какой торт, Данилик? – спрашиваю, ставя розы в вазу.

– Ну, как на дне рождения. Разве на годовщину не едят торт?

Из горла вырывается что-то среднее между смехом и всхлипом. Мой восьмилетний сын знает о праздниках больше, чем его отец.

– Конечно, будет торт, – говорю я. – Завтра сходим в кондитерскую и выберем самый красивый.

– А папа будет?

Этот вопрос. Вечный детский вопрос: «А папа будет?» На празднике, на концерте, на прогулке, на семейном ужине. И мой вечный ответ: «Постараемся», «Увидим», «Если освободится».