Чтение онлайн

— Мам, — Ася положила лоб на прохладную столешницу. — Это… космические цифры. Моих сбережений хватит разве что на окна и часть черновых работ. И то впритык. — Голос ее дрогнул. Столько решимости, такой план — и вот он, натыкается на жестокую стену финансов. Мама обняла ее за плечи.

— Прорвемся, Асенька. Возьмем кредит… я помогу, сколько смогу… Может, часть работ будем делать поэтапно? Сначала самое важное — окна и запах, остальное позже? — Позже — это с новорожденной на руках? — Ася горько усмехнулась, но подняла голову. Нет, отступать было нельзя. — Нет. Надо делать все сразу. Иначе мы никогда не заедем. Просто… нужно искать варианты. Может, Дмитрий знает более бюджетные решения… или найдем другую бригаду… — Голос ее звучал неубедительно даже для нее самой. В этот момент в тишине кухни прозвучал короткий, но четкий сигнал телефона — СМС о зачислении на карту. Ася машинально взглянула на экран, ожидая уведомления от банка о списании за что-нибудь мелкое. И замерла.

Сумма. Значительная. Очень значительная. Та, что покрывала львиную долю сметы Дмитрия, включая окна и сантехнику. Отправитель… Гордей. Сообщения не было. Ни слова. Ни объяснений. Ни "прости". Просто перевод. Безмолвный. Как выстрел в тишине. Сердце Аси бешено заколотилось. Первой волной накатилось огромное, почти физическое облегчение. Камень с души! Теперь она действительно могла начать ремонт без панического страха перед каждым счетом. Могла купить хорошие окна, чтобы выветрить тот проклятый кошачий запах. Могла обеспечить малышке чистую ванную. Но следом за облегчением приползло горькое чувство зависимости. Он снова здесь. Не отпустил. Даже молча, через банковский счет, он протянул руку и снял с нее часть ее тяжести, но одновременно накинул невидимую петлю. "На твои нужды" — подразумевалось в этом безмолвии. Но чьи это нужды? Ее? Или его дочери? Или его совести?

— Что случилось, дочка? — встревожилась мама, увидев ее бледность.

— Гордей… — Ася показала маме экран телефона. — Перевел деньги. Очень много.

— Ох… — Мама посмотрела на сумму, потом на дочь. В ее глазах читалась та же смесь облегчения и тревоги. — Ну что ж… С одной стороны, благо. Без этих денег… — Она не договорила.

— С другой — он думает, что может купить… что? Мое молчание? Мое возвращение? Или просто спокойствие совести? — Ася сжала телефон так, что костяшки пальцев побелели. Ирония ситуации была горькой: час назад она мечтала именно о такой сумме, а теперь, получив ее, чувствовала себя униженной.

Она закрыла глаза. Вспомнила вчерашний день: пыль, поднимавшуюся клубами при замере, серьезное лицо Дмитрия, склонившегося над планшетом, его спокойные пояснения о гидроизоляции под ванной и необходимости замены стояков. Вспомнила, как они вместе с мамой обсуждали образцы красок — она выбрала теплый бежевый для гостиной и нежно-сиреневый для будущей детской. Как мечтала о свете из новых, чистых окон, который зальет комнаты, прогоняя мрак и запахи. Этот дом был ее мечтой, еепроектом, ее битвой за будущее. Деньги Гордея… они были как трофей, взятый у врага, чтобы построить свою крепость. Не подарок. Компенсация. За небезопасность в его доме. За угрозы его сестры. За боль и страх. Ася открыла глаза. Решение пришло внезапно и оказалось кристально ясным.

— Я возьму их, — сказала она твердо. — Это не его милость. Это… моральный ущерб. За все. — Она поднялась со стула, ощущая неожиданный прилив сил. — Мы едем на встречу с Дмитрием. И заключаем договор. Сегодня же. Встреча с прорабом проходила уже в другой атмосфере. Ася не скрывала, что деньги появились, но говорила о ремонте с удвоенной уверенностью и вниманием к деталям. Она уже не просила, а заказывала работы.

— Дмитрий, окна — самые лучшие по шумоизоляции и герметичности, которые можно поставить быстро. Запах — это приоритет номер один, не экономьте на материалах и работе специалистов. Сантехника — надежная, но без излишеств. Плита — простая, но новая и безопасная. — Она четко указывала на пункты сметы. — И начинаем как можно скорее. Я хочу, чтобы к рождению малышки мы уже могли заехать хотя бы в чистый, безопасный "скелет" квартиры. Дмитрий, человек дела, лишь кивал, делая пометки. Ему было все равно, откуда деньги; он видел решимость заказчицы и четкое понимание задач. — Хорошо, Ася. Материалы начнем закупать завтра. Рабочие приступят послезавтра. Демонтаж первым делом. Будет шумно и пыльно, предупреждаю.

— Я знаю, — Ася улыбнулась. Она была готова к пыли. К шуму. К трудностям. У нее теперь был ресурс. И неважно, от кого он пришел — он давал ей возможность действовать. — Главное — вперед.

Когда договор был подписан и первый, еще небольшой аванс переведен Дмитрию, Ася вышла из его офиса на летнюю улицу. Солнце припекало. Она положила руку на живот, чувствуя легкое шевеление внутри.

— Все будет хорошо, малышка, — прошептала она. — У нас теперь есть старт. Наш старт.

Она достала телефон. Запоздалое сообщение Гордею так и не было написано. Ни "спасибо", ни "зачем?". Молчание было ее ответом на его молчание. Но она открыла банковское приложение и сделала кое-что другое: оплатила полную предоплату за новые окна. Самый важный, первый камень в фундаменте ее нового дома. Камень, оплаченный его деньгами, но положенный ее рукой.

Финансовый камень с души был сдвинут. Но новые камни — сомнений, обиды и сложного выбора будущих отношений — только начали вырисовываться на горизонте. Однако сейчас, под летним солнцем, с подписанным договором в сумке и предоплаченными окнами, Ася чувствовала главное: движение. Вперед. К своему дому.

Через два дня после подписания договора и предоплаты за окна Ася стояла на пороге старой квартиры, зажав в руке ключ и прижимая к уху телефон. Шум в трубке был оглушительным — грохот, скрежет, мужские крики.

— Дмитрий? Дмитрий, вы меня слышите? — перекрикивала она гул, доносившийся не только из трубки, но и из-за двери.

— Ася! Да, слышу! — голос прораба пробивался сквозь какофонию. — Мы уже вовсю! Демонтаж! Не советую заходить — пылища! И шумно!

— Я… я рядом. Хотела просто глянуть, — крикнула она в ответ, чувствуя, как сердце колотится не только от шума, но и от предвкушения перемен.

— Ну… если осторожно! И респиратор! — предупредил Дмитрий и отключился. Ася глубоко вдохнула.

Респиратор. Мама настояла, купила ей специальный, для беременных. Она надела его, ощущая нелепость и необходимость одновременно. Ключ повернулся. Дверь открылась. Стена. Не из кирпича, а из густой, серой, тяжелой пыли. Она встала как туман, сквозь который с трудом проглядывали очертания людей и силуэты комнат. Воздух гудел от грохота перфораторов, скрежета ломаемых перегородок (где-то в глубине, на кухне?), грохота падающих кусков штукатурки. Крики рабочих: "Вась, тащи лом сюда!", "Аккуратней, потолок сыпется!" — сливались в единый производственный рокот. Ася замерла на пороге, оглушенная. Это было не похоже на тихий осмотр с блокнотом. Это было нашествие. Нашествие, которое она сама и затеяла. Грохот бил по барабанным перепонкам, пыль щекотала горло даже сквозь респиратор. Она почувствовала знакомое подташнивание — утренний токсикоз, казалось, вернулся от одного вида этого хаоса. Она прижала ладонь к животу, где малышка явно нервно толкалась в ответ на какофонию.

— Ася! — сквозь пыльную завесу проступила фигура Дмитрия в каске и респираторе. Он махнул рукой, приглашая войти. — Держись ближе к стене! И смотри под ноги!

Она шагнула внутрь, ощущая под ногами хруст битого кирпича, кусков старой штукатурки, осколков кафеля (видимо, уже долбанули в ванной). Глубокие кошачьи царапины на паркете теперь были почти не видны под слоем строительного мусора. Желтоватые разводы на обояхисчезали по мере того, как рабочие сдирали их огромными лохмотьями, обнажая старую, потрескавшуюся штукатурку стен. Воздух был густым, едким от пыли, но… тот самый въевшийся кошачий запах казался слабее. Его забивала пыль разрушения.

— Как ощущения? — крикнул Дмитрий, подойдя ближе. Его глаза улыбались над респиратором. — Начали с самого грязного! Снимаем все, что можно! Обои, старую плитку в санузле, плинтуса — они воняли жутко! — Он указал на груду выброшенных грязно-коричневых пластиковых плинтусов у стены. — С ними и основная вонища была!

— Ощущения… как на войне, — крикнула в ответ Ася, но в ее глазах горело возбуждение. Видеть, как исчезают грязноватые шторы (их сбросили в кучу мусора), как срывают обои с ненавистными пятнами, как выносят ту самую старую плиту с жирным налетом — это было мощно. Каждый удар перфоратора по старой плитке в ванной, каждый сорванный пласт обоев — это был удар по прошлому хаосу, по чужому, неуютному наследию.