Чтение онлайн

Кстати, хвала и всевозможные благодарности Димочке: под его присмотром Марина действительно держалась, была умничка и, я бы сказала, — расцвела. Тихо плевала по три раза в сутки через что угодно и все время стучала по дереву, дабы не спугнуть процесс.

Финансов в «закромах родины» и квартире Марии Иосифовны оказалось не так чтобы много, но, спасибо, пока больше украшения продавать необходимости не было.

Справлялись.

Нина потихоньку росла, и, как положено приличному ребёнку, в три года пошла в сад. И вот тут несколько задолбавшаяся к этому моменту бабушка увидела, что за окном есть жизнь.

Конечно, для начала я привела в порядок весь дом: отмыла, отчистила, перестирала и перестелила, вытряхнула, выбросила, проветрила и обновила.

Устала, поэтому потом, скажу честно, отсыпалась.

Примерно месяц.

Просто ставила напоминалку и падала спать, едва лишь отводила Ниночку в сад, а после того, как будильник срабатывал, шла за ребёнком и возвращала её домой.

Затем, в какой-то момент, на меня напал кулинарный раж, и я долгое время экспериментировала: готовила разные блюда, каждый день удивляя детей и тех, кто являлся на ужин.

Именно Марина, вместе с Димой прибывшая к нам в один из вечеров «на лазанью», обратила моё внимание на очень прискорбный факт:

— Мам, выглядишь как бабка старая.

После того как я взглянула в зеркало, вынуждена была признать:

— Ты права.

Соответственно, пришлось взять себя в руки: сходить на маникюр и педикюр, к парикмахеру, потом вспомнить-таки про курсы массажа и всяких косметических процедур.

Дальше я все же добралась до гардероба.

Перебрала его и с удивлением узнала, что половину брендовых шмоток, имевшихся у меня с «дотюремных времён», с удовольствием купит одна из приятельниц, владелица секонда-люкс.

На освободившиеся полки я приобрела немного вещей, которые радовали меня сейчас: удобные брюки, пару костюмов и кофточки без множества застёжек, без ленточек и лишних замочков. А то Ниночка у нас была знатная рукодельница, способная сплести из бантиков и бахромы очень быстро и очень много, да так, что фиг потом расплетешь.

А ещё, совершенно неожиданно, и в основном — для Нины, но я снова начала петь. И как-то меня так понесло, что даже Феликс однажды заметил:

— Мать, может, ты, и правда, к вокалу вернёшься? Хорошо же получается? Да и вообще, мы там с парнями проект замутили, поучаствовала бы…

Было очень любопытно, но, к сожалению, сразу поймать ребёнка за язык и вытрясти подробности, не получилось, а потом я забегалась да забыла.

Но петь мы с Ниной стали больше: ей приятно и полезно, а мне — душу отвести.

Ну и еще я взяла за правило: зимой и летом вывозить детей на отдых. Всех детей. Хоть ненадолго.

Зимой получалось мало: всего на неделю, но этого хватало для того, чтобы они приобрели новые впечатления, а я немножко разгрузилась.

Летом мы выбирались на полтора-два месяца к морю, и это было прекрасно.

Старшенькая с нами выезжала редко, но, к счастью, был у нас святой человек — Дима, который регулярно устраивал ей «бизнес-детокс», то есть вывозил в глушь на пару суток, прийти в себя.

Вышло так, что проекты, которые мы запустили сразу после суда над Ермаковым, заработали.

Прибыль пошла.

Не космическая, но на наши нужды хватало.

— Мам, будешь ли ты выкупать свои украшения? — однажды спросила Марина, перечислив мне причитающееся.

А я поняла, что не хочу.

— Лучше я на эти деньги детей в морской круиз или по Золотому кольцу свожу. И вообще, мы Великий Устюг к Деду Морозу собирались давным-давно…

Дочь пожала плечами и умчалась по своим многочисленным делам, которых с течением времени меньше, увы, не становилось.

— Мариночка отлично справляется. Стала самостоятельной и вполне успешной, — примерно раз в полгода мне звонил Сам.

Я бы прекрасно прожила и без этих бесед, но обычно они предваряли свидания с Ермаковым и несли в себе четкие указания для сидельца.

Вежливо благодарила, отвечала на вопросы о нашей жизни и настроениях, выслушивала указания, а потом, чтобы ненароком не забыть ничего важного, записывала все в ежедневник. Перед встречей с мужем заучивала текст, а прибыв на место, рассказывала, как стишок, бездумно.

Вадим никогда не комментировал, не переспрашивал. Просто кивал, что услышал и понял. На этом я считала свой долг исполненным и презенты от Самого принимала со спокойной душой, как и корзинки с ягодами, морепродуктами и копченой рыбкой, к которым за это время действительно привыкла.

Щедрый даритель не показывался, а коллекция огонечков на полке в кухне неуклонно росла.

Кстати, Нина предпочитала играть именно с шариками, внутри которых застыли язычки пламени, а не с моими побрякушками. Ни драгоценности, ни бижутерия нашу прелесть так не привлекали, как застывшая, завораживающая огненная красота.

Поэтому я была уверена — возвращать украшения не имеет смысла.

К чему они?

Ермаков их покупал, чтобы обвесить меня, как ёлку и продемонстрировать всем уровень нашего достатка.

И где сейчас этот Ермаков?

На самом деле, в один из дней я признала:

— Больше не готова выступать красивым фасадом.

И выдохнула.

А примерно за полтора года до предполагаемого выхода на свободу моего мужа, наше очередное свидание прошло абсолютно без интима. По моей инициативе.

Просто я теперь почему-то не могла выносить его прикосновений.

Он казался мне острым, холодным, неприятным.

Чужим.

И это впечатление не было следствием его пребывания в тюрьме, потому что я очень хорошо помнила, как мы впервые встретились в квартире для свиданий. И как действительно горели вместе.

Что-то случилось.

С ним или со мной?

Я не поняла.

Но буквально через полгода мне выпал шанс разобраться.

«Если ты ждешь какой-то знак, то вот он»

Из Сети

Ничто не предвещало, но…

Нежданно мне позвонил адвокат Ермакова:

— Элина Витальевна, а у меня новость, хм. Хотя Сам говорить не велел, но это момент такой… я уважать себя перестану…