Чтение онлайн

Разобраться с ходу смогла не во всем, отложила до ночных посиделок за чашкой чая у постели Феля, к температуре, выдавшего сегодня еще и насморк с кашлем.

А встретив в кабинете адвоката самого владельца огромного холдинга, в который входил и строительный концерн под управлением Ермакова, поняла:

— Вадим с большой вероятностью сядет.

А что еще можно подумать, когда человек, входящий до недавнего времени в список «Форбс», вместо гнева и негодования, целует при встрече руку, участливо приобнимает за плечи и обещает:

— Элиночка, мы добьемся минимального срока, лучших условий. Вас с Мариной и Феликсом поддержим во всем. Не тревожься, побереги здоровье. Ты — сильная женщина, настоящая боевая подруга Вадима. Он надеется на тебя.

Очевидно же: завтра утром мужа с извинениями не отпустят.

Сдержанно поблагодарила, обещала звонить, если вдруг что, и отбыла с обязательными родственными визитами к дочери, потом к свекрови и родителям — доложить обстановку.

Пока мы ехали к дому, где располагалась подаренная сватами молодым на свадьбу квартира, молчаливый Дима изредка поглядывал на меня настороженно, а перед тем, как выйти из машины и открыть мне дверь, тихо сказал:

— Присмотрите за зятем, Элина Витальевна.

Я натурально обалдела, так как Витя был от меня бесконечно далек, а общались мы только вынужденно и очень формально.

Принадлежа к славной фамилии Борских, имея за спиной отца — владельца десятка цементных заводов по всей стране, не будучи приученным считать деньги и учитывать чье-то мнение, кроме собственного, Виктор Петрович мне категорически не нравился.

Но дочь, заручившись поддержкой любимого отца, решила наплевать на мои предостережения. Так и заявила:

— Мам, ты такая далекая от современности. Вся в своих нотах, учениках, фестивалях. Вик — самый завидный жених в областной тусовке власть имущих. И он достался мне.

Гордая была собой очень.

Заметить, что не в деньгах, власти и статусе счастье, я не успела.

Марина хитро усмехнулась знакомой улыбкой Вадима:

— Папа брак одобрил, у них с Петром Борским давний деловой союз. И вообще, я умею добиваться даже невозможного!

Здесь имела место очередная демонстрация: «Я — умная, сильная, хваткая! Я — уже готовая достойная наследница!»

Моя вечная боль — соперничество детей, вновь вылезла наружу.

Дочь при каждом удобном случае старательно подчеркивала, что она уже взрослая и ей можно доверить управление частью холдинга, а Феликс — не дорос, да и вообще, неясно — дорастет ли когда-нибудь.

Когда Фель появился, мы были откровенно в шоке: ну, дочери уж тринадцать стукнуло, мне — тридцать два, почтенный возраст для той, что первый раз родила в девятнадцать. Но факт — у нас теперь был сын, для Ермакова перекрывал все:

— Наследник! Мой сын! Ермаков Феликс Вадимович!

И сколько я ни намекала, что трудно будет ребенку с таким именем, муж плевать хотел.

— На вот, вроде «Картье», а это новый «мерс», — протянул мне ключи и бархатный футляр в палате роддома. — Подарок тебе. За сына. Тачка от меня, цацки — от моих родителей.

И весь сказ.

А нет, еще было:

— Если устаешь, давай домработницу возьмем. Или, может, еще няньку?

На этом свой родительский долг Вадик посчитал исполненным и вновь погрузился с головой в драгоценный бизнес.

И оставался глух, когда я говорила:

— Не балуй так Марину. Не таскай ее по заграницам каждый месяц. Дай ей спокойно учиться! Не нужно скупать сумки «Биркин» линейками, а платья «Валентино» коллекциями. Ей же всего пятнадцать… еще восемнадцать… только двадцать…

Испытывая в глубине души вину за трудное детство, что выпало дочери, Вадим, хоть никогда этого не признавал, но пытался таким образом его компенсировать.

Никому такой подход впрок не шел, но Ермакову доказать это было невозможно.

Меня он тоже одевал с головы до пят во все дорогое, модное и совершенно для работы в саду, при уборке ванных комнат и в музыкальной школе бесполезное.

И вот теперь я шла к дочери, сообщить, что ее обожаемый отец-кумир вряд ли в ближайшее время выйдет на свободу.

Будет взрыв. Точно.

А там еще и подозрительный зять.

Элина Витальевна, что ж вам так везет-то?

'Сила семьи, как и сила армии,

заключается в преданности друг другу'

Дон Вито Корлеоне,

М. Пьезо «Крестный отец»

Марина была нервно-напряженная, только что по лестничной клетке не бегала. Ну и с порога ждало меня отнюдь не: «Здравствуй, мамочка! Как твои дела?».

— Когда папа вернется? — глаза дочери подозрительно блестели.

Кто зубами не скрипел, ничего никуда не закатывал, тот молодец, да, Лина?

— Добрый день семейству Борских, — улыбнулась устало, так как нервное напряжение с самого дня рождения Вадика меня не отпускало ни на мгновение.

А у меня еще и Фель приболел, да и свекровь с вечера молчит — сплошные поводы поволноваться.

— Элина Витальевна, здравствуйте. Проходите. Давайте чаю. Или хотите кофе? — вот если бы не намеки Димочки, ну, я бы решила, что Виктор так заботу и вежливость проявляет.

Но нет же.

Теперь я во всем начала искать подвох.

— Чай — это замечательно, — ну, даст бог, не потравят меня в гостях у дочери.

— Мама, что? — Марина хотела зарычать, но вышло только обиженно проныть.

Ох, конфетки-бараночки, какая же она еще маленькая.

А ведь все туда же — рвется работать наравне с отцом.

Не успела я никак отреагировать, а Виктор успокаивающим жестом уже прижал жену свою к себе, поцеловал в макушку и шепнул:

— Завари-ка нам любимого чая, а Элина Витальевна руки пока вымоет.

— Вот спасибо, дорогой зять, занял нервную девицу, — вслух, конечно, не сказала, но подумала.

А за чаепитием стало совершенно ясно: голосом разума дочь меня не считает, имеет свое категоричное мнение и успокоить ее, а также направить всю эту кипучую энергию в мирное русло, можно только хитростью: