Чтение онлайн

Выдохнула и, не оглядываясь больше, ушла в дом.

Мещерский спокойно может мне позвонить, а дверь я ему изнутри открою.

Когда я, вся всклокоченная, зашла внутрь, то обнаружила своих домочадцев на кухне. Ниночка командовала Феликсом, который ставил на стол посуду, а Дима стоял около духового шкафа в ожидании, пока подогреются, как обычно, валяющиеся у нас в «заморозке» блины с разнообразной начинкой.

Сын буркнул:

— Что так долго? Что там случилось?

Дима посмотрел настороженно, но я отмахнулась:

— Олег Иванович сейчас поговорит и придёт.

Хорошо, что младшие подумали: адвокат разговаривает по телефону. Дима же повёл подбородком в сторону рабочего кабинета Ермакова, а я согласно кивнула. Опять же движением головы наша опора и поддержка уточнила: нужно ли ему поучаствовать.

Спокойно улыбнулась:

— Никто никуда не идёт. Все садятся за стол, сейчас будем вкусный чай пить.

Ниночка, недавно приобщившись к шедеврам советской мультипликации, хихикнула и уточнила:

— С козинаками?

— С козинаками, — согласно покивала.

К тому времени, когда в дверь позвонили, у нас уже третий раз заваривался пуэр, на столе стояли блюдца с вареньем и мёдом, тарелочки с сыром, печеньками и козинаками.

А у стола рядком сидели «любопытные Варвары» и настороженно таращились на дверь.

Мещерский выглядел спокойно, улыбался широко и радушно, с удовольствием обсудил с Феликсом современные музыкальные течения и региональные конкурсы для талантливой молодёжи, похвалил Ниночкин бант и новую кофточку.

Был максимально галантным кавалером и приятным собеседником, но потом, когда дети разбежались по своим комнатам, а Дима отправился приводить машину в порядок после дороги, Мещерский достал из портфеля документы, посмотрел на меня внимательно и удивил:

— Элина, Ермаков согласен на все наши требования. Готов подписать бумаги хоть завтра.

Поскольку это совершенно не вязалось с тем, что бывший муж нёс еще час назад, то посмотрела на адвоката настороженно:

— В чем подвох?

Олег Иванович скривился:

— Не люблю я такое. Знаешь, вроде как все складно, и у Вадима Владимировича всего одно-единственное условие. Но, в общем, решать тебе.

У меня сжалось сердце от мрачных предчувствий.

Ермаков — не тот человек, который сдастся без боя, покорно согласится на выплаты солидных алиментов сыну, пока он учится, а внучке — до достижения восемнадцати лет, ну и при условии ее поступления в высшее учебное заведение — до его окончания. Трудно поверить, что он просто откажется от всех претензий касательно имущества, которым мы когда-то владели совместно, без вопросов и проблем оплатит судебные издержки и гонорар моему адвокату. Ну и главное — без сопротивления даст мне развод.

— Олег Иванович, не тяни. Я хоть только что с вод целебных, но нервы не железные совершенно.

— Единственным условием Ермакова, при соблюдении которого, он подпишет все соглашения и необходимые бумаги по выплатам и разрешениям, — тихо и очень серьезно проговорил Мещерский, — является то, что ты добровольно возьмешь на себя, в случае его смерти или попадания в места лишения свободы снова, заботу о Ермакове Александре Вадимовиче.

Я вытаращила глаза:

— Это еще кто?

'Потому что наступает момент,

когда лев должен показать шакалам, кто он'

Дядя Майк

к/ф «Поединок», 2002, реж. Марс Каллахан

Мещерский криво улыбнулся:

— Ребёнок Оксаны.

Обалдеть!

Что там в голове у Ермакова происходит, а?

Какое еще «…взять на себя заботу?..», я не понимаю?

Внимательно посмотрела на Олега Ивановича:

— Если мне не изменяет память, то у Вадима Владимировича есть мать. Мария Иосифовна в себе, адекватна и дееспособна. Это мы еще не коснулись другой стороны вопроса: у ребенка в наличие мать, а у той — еще какие-то родственники, так, на всякий случай…

Мещерский отмахнулся:

— Элина, дорогая, вопрос стоит иначе: Ермаков все подписывает, чего мы желаем, а ты, в свою очередь, у нотариуса соглашаешься, что если он оказывается в тюрьме или на кладбище — забрать ребенка и вырастить, как своего.

Глаза мои грозились выпасть прямо в чашку с чаем, честно.

— Олег Иванович, послушай меня. Я же правильно поняла тебя: у нас твердая и очень устойчивая позиция? С судьями подходящими ты вопрос решишь? Ну, чтобы нам ставленник Самого не достался на разбирательство?

Адвокат мой усмехнулся:

— Элина, Вадим предлагает разойтись миром. Обещает еще денег сверху накинуть. За твое согласие.

— Олег, история такая: плевать, что там желает Ермаков. Наше дело правое — мы победим. Рви его вместе с адвокатами и поддержкой Самого, как тузик грелку. Пусть все будет по закону.

Мещерский расплылся в улыбке:

— Такое мочилово грядет, м-м-м, закачаешься. Я уже и коллег пригласил. Все будет, Элина. В лучшем виде. Главное, с Вадиком без меня не общайся. Или пусть хоть свидетели будут рядом адекватные.

Грустно хмыкнула: так-то я и не планировала, но Ермаков все время являлся незваным.

— Ладно, в следующий раз или Диму возьму с собой, или орать в публичном месте буду погромче.

Ей-ей, вот зарекалась же планировать далеко. Если бы мне только в голову мог прийти сценарий возможной следующей встречи с Вадимом, да я бы… ну, из дома, может быть, и не выходила бы, да.

Олег допил чай, усмехнулся:

— Ты умница и молодец. Всех тревожных и опасных дам из числа родни нейтрализовала и пристроила под наблюдение, оставшиеся дети — приличные, а водитель у тебя с рук ест. Все будет пучком. Не волнуйся.

Вздохнула, покружила по кухне, заварила новый чай:

— Я все понимаю, ну, пытаюсь, по крайней мере, но что там с Вадимом происходит, ну, это выше моих способностей к осознанию и принятию. Ты ведь тоже согласен, что его условие — полный бред?

То, как Мещерский на меня посмотрел, запустило табун ледяных мурашек по спине: