Чтение онлайн

«Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать, и смеяться»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Сколько раз я мысленно и вслух благодарила Диму за то, что он возится с нами, заботится, помогает, берет на себя решение таких сложных вопросов, как, например, ситуация с Мариной?

Да без счета.

Трудно ему, конечно, но он почему-то радуется:

— Элина Витальевна, нормально. Справимся. Все будет хорошо, не волнуйтесь, — улыбнулся и уехал за моей дочерью, у которой закончился период реабилитации в клинике.

И вот спустя час мы получили выписной эпикриз, рекомендации и трезвую, чуть печальную, но гораздо более спокойную, чем все последние годы, Марину на руки.

Больших торжеств дома закатывать не стали. Просто собрались, поужинали, выпили чай и просветили её касательно наших новостей и планов. Ну и, конечно, послушали, что желала сообщить нам сама Марина Вадимовна.

— Мам, я прошу прощения за то беспокойство, которое доставила тебе и всем домашним. Не скажу, будто не понимала, что творила, но в тот момент мне казалось — так проще, — дочь говорила спокойно, но выглядела удрученной.

Так как про природу и особенности всякого рода зависимостей я была в курсе, то шибко не обольщалась, но слушала внимательно.

— Не знаю, как теперь все будет дальше, но на ближайшее время планы, конечно, есть. У нас… — добавила она, порозовев и покосившись на Диму.

Димочка, сидящий рядом с Мариной, тепло улыбнулся в ответ, на мгновение сжал её, лежащую на столе, ладошку и обвёл взглядом всех присутствующих:

— Возможно, для кого-то это окажется новостью, но мы с Мариной решили быть вместе.

Тут он широко улыбнулся, притягивая ее к себе за плечи. Дочь заалела ушами, хихикнула и уткнулась носом ему в шею.

Реакцию домашние продемонстрировали разную: матушка степенно покивала, Ниночка зааплодировала, рассмеявшись, а Феликс хмыкнул, подняв два больших пальца вверх.

Я же, смахнув слёзы, развела руками:

— Дети, я так за вас рада!

Некоторое время все бурно обсуждали новость и их планы, ведь завтра они собирались уехать на три недели к морю. А потом я разогнала всё это радостно гомонящее «Шапито» спать.

Но свежеиспеченных жениха с невестой ночевать в одну спальню не пустила. Поэтому они пообнимались, похихикали, пошушукались и разошлись, каждый к себе.

Когда я заканчивала приводить в порядок кухню, матушка моя, расставлявшая парадную посуду по местам, многозначительно хмыкнула:

— Понял, значит, мальчик, что уровень твой не тянет.

На мой вопросительный взгляд родительница отмахнулась:

— Ой, только мне не говори, будто ты не знала, что он давным-давно был тайно в тебя влюблён.

Я вытаращила глаза, замерев посреди кухни.

— Где-то ты у меня умная-умная, а временами, как сопливая дурочка, Эля, — мама покачала головой. — Ну да ладно, мальчик сам все понял, переключился на ту, для которой он действительно сможет стать опорой, поддержкой, защитой и светом в окне. Да и тебе хорошо было бы посмотреть вокруг.

Теперь замахала руками я:

— Да не дай бог! Только от Ермакова избавилась. И то, чувствую, ещё не окончательно. Дети-то его старшие у меня остались.

— Смотри, конечно, сама, но поклонник уж больно достойный, — подмигнув, мама покачала головой.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кого она имела в виду.

Тем более он снова снился мне всю ночь.

И опять я из-за него не выспалась.

А потом нас закрутило и понесло по волнам бурной жизни дальше. Марина с Димой улетели, Нина ходила на последние репетиции перед отчётным концертом в саду. А еще они с бабушкой придумывали какой-то совершенно фантастический наряд на «выпускной».

Я в этот вопрос не лезла, только обозначила им бюджет:

— Не свадьба и не коронация, в конце концов. Не вижу смысла устраивать детям шести-семи лет пафосный прием в смокингах и вечерних платьях, а после — катание на лимузине. Алло, это детский сад!

Многие молодые родители из группы Нины со мной согласны не были, но бурно возражать не рискнули. Все ж таки известность, хоть бы и скандальная, в наше время — серьезный аргумент.

Но на самом деле меня в последние дни беспокоил Феликс, потому как приближалась горячая пора экзаменов, а сын будто бы витал в облаках.

На все мои напоминания, наводящие вопросы и увещевания отмахивался, периодически порыкивая:

— Да, помню я, мам. Все будет норм.

Решила пока с нотациями не лезть. В конце концов, эти психованные, нервные мужики — то ещё удовольствие.

А бедолаге Феликсу Вадимовичу, после окончания школы, ещё и поступать куда-нибудь. Тоже здоровья не напасешься.

Однако материнское сердце стучало тревожно, и, как показало будущее, не зря.

Проснувшись однажды утром, не сразу сообразила, отчего мне так беспокойно. И, только заплетая Ниночке две высокие косы, глянула на календарь.

А там завтрашнее число обведено и рядом цифра «один».

О-ля-ля! У Феликса первый экзамен.

Отправилась будить сыночку, выставив Нину с бабушкой в сад на машине с водителем, которого нам подогнал Захар Алексеевич:

— Элина, пока Димы не будет, кто-то должен вас возить. Не спорь, пожалуйста, милая.

Вот, собственно, и весь сказ.

За завтраком ребёнок показался мне каким-то очень нервным, но, принимая во внимание, завтрашнее испытание, посчитала, что его состояние в пределах нормы.

Нет, капель, конечно, после еды выдала, но это уже с целью перестраховаться.

А вот когда я с порога глядела вслед отправляющемуся на последнюю консультацию перед предстоящим экзаменом сыну, первый раз бумкнуло.

— У нас вечером концерт, так что я вернусь где-нибудь после трёх, — крикнул Феликс. — Если наш новый водитель сможет меня подхватить у клуба, будет здорово.

— Что? — каркнула простуженной вороной.

— У меня концерт, мама. Это важно! — гаркнул мне в ответ сынок, выкатил свой самокат из ворот, и, собственно говоря, был таков.