Чтение онлайн

А потом вдруг нахмурился и стал очень серьезным:

— Ты права была, когда говорила, что сегодня — вечер новостей. Но я со своими, такими, очень неоднозначными, лезть не стал. Полагаю, что ты должна знать, а говорить или нет остальным — решишь сама.

Сказать, что я насторожилась — ничего не сказать.

— Как-то мне тревожно стало, — попробовала отнять свою руку у Дымова, но он, конечно, не отпустил. Наоборот, спрятал в горячих ладонях и посмотрел мне в глаза:

— Сегодня узнал, что во время недавнего урагана у берегов Флориды перевернулась и затонула яхта, на которой были в том числе и граждане России. И ты их знаешь…

Как обычно, при общении с Захаром, глаза мои распахнулись широко-широко. Что-что, а удивлять меня Дымов не переставал.

— Не знаю, можно ли сказать, что это кара божья настигла Борских, но факты таковы: у Нины больше нет живых родственников со стороны биологического отца.

— Вот это поворот, — ошеломлённо и неверяще протянула, пытаясь продраться сквозь мешанину чувств, бушевавших внутри.

Да, я была зла на бывших свекров и посылала проклятия на голову Виктора, но все же не верила в высшую справедливость.

А вот оно, как бывает.

Занятно.

Решила пока с домашними этими новостями не делиться: у нас шел этап устройства новой жизни, и не хотелось вносить дополнительную сумятицу.

Так мы и зажили, тихонько налаживая быт, выстраивая иные социальные связи и прочее, важное.

А уже ближе к середине августа я смогла с радостью и удивлением признать:

— Наша новая реальность обрела чёткие границы и вполне узнаваемые черты: Марина и Дима с удовольствием экспериментировали в автоцентре, и достаточно успешно, как я могла судить по их разговорам с Захаром на семейных ужинах в среду и субботу у нас. Матушка вместе с Ниной готовились к школе: выбирали платья, блузки, заколки, туфельки и кружки. Умудрились даже как-то запихнуться на бюджет в одну из лучших музыкальных школ города, находившуюся от нас в двух станциях метро.

Феликс говорил, что к учёбе он готов, но верилось с трудом, потому как ребёнок либо вдохновенно музицировал дома, либо был на репетициях в студии их группы, куда привёл меня познакомиться примерно месяц назад.

У них внезапно заболел клавишник, и сыночка попросил меня немножко с ними поиграть.

Вышло забавно и очень мило.

Несмотря на то что исполняла группа в основном каверы на рок-баллады шестидесятых-семидесятых годов прошлого века, сами музыканты были ещё не испорченные жизнью, хорошие ребята.

— Элина Витальевна, вы так потрясающие поете, а играете просто отпад, — сияя очами, с придыханием заявил мне лидер их группы.

Я улыбнулась, а Феликс не преминул похвастаться:

— Мама всю жизнь не только руководила музыкальной школой, но и устраивала всякие городские фестивали, а тут вспомнила основную профессию и снова начала заниматься вокалом.

Честно, я не поняла, как так получилось, но в последнюю субботу августа мы вместе с сыном и его группой оказались на сцене одного из питерских клубов.

Софиты слепили, толпа бесновалась, молодежь голосила, а я?

Я снова пела и играла.

Играла и пела.

И весь адреналин, который кипел на танцполе, окутывал меня с головы до ног, отзывался в душе и, несмотря на достаточно насыщенную четырёхчасовую программу, так зарядил энергией, что после выступления у меня даже возникла мысль ещё немножко поплясать.

И хорошо, что был рядом Захар, который адекватно оценил моё состояние:

— Так, пламенная моя женщина, выступила, поразила тут всех от восемнадцати и до бесконечности? Всё, пора домой.

Дымов усмехнулся, подхватил меня на руки, кивнул Феликсу на выход, и мы уехали. Уснула я еще в машине, ага.

На следующий день я проснулась и выбралась на кухню ближе к полудню. А там меня ожидал сюрприз.

— Мама, вот тебе кофе и бутерброд. Ну и давай, быстро собирайся, — сияющая Марина в новом элегантном костюме накручивала какие-то хитроумные локоны Нине.

Рядом, облачённая в свое любимое платье и рубины, что папа подарил ей на двадцать пять лет свадьбы, очень довольная матушка пила чай.

— Что происходит? — спросонок соображала я не очень.

— Мамочка, мы тебе такое шикарное платье выбрали, — Нинок захлопала в ладоши.

— Вот, все привезли, — провозгласил с порога Феликс, протягивая мне вешалку с чехлом.

Всё ещё ничего не понимая, но отложив кофе до лучших времён, я расстегнула молнию и ахнула.

На вешалке обнаружилось белое шелковое платье средней длины с кружевными вставками на плотном чехле.

— Так, это что ещё такое?

У меня, конечно, были варианты, но поверить было трудно.

Знакомый аромат окутал головы до ног, а появившийся на кухне Захар привычно сгрёб меня в объятия:

— А это, любимая, твоё платье. Наряжайся, моя бесценная. Нас ждут в ЗАГСе.

— То есть как ждут? — растерянно подняла глаза.

— Это значит, госпожа Дымова, пора уже этот факт закрепить документально, — усмехнулся Захар, поцеловал меня в щеку и водрузил на пальчик кольцо с огромным бриллиантом.

Нина, Марина и матушка зааплодировали, а Феликс фыркнул:

— Наконец-то!

И отправился открывать дверь — прибыл парикмахер-визажист.

Вот так, совершенно неожиданно, абсолютно без подготовки, как говорится, ничто не предвещало, но в предпоследний день лета Элина Витальевна внезапно стала госпожой Дымовой.

Скромное семейное застолье в одном из ресторанов с видом на Неву после регистрации, а потом брачная ночь в «Астории» — всё это казалось чудесной сказкой.

Но спокойный и уверенный мужчина, который был рядом, направлял, поддерживал, а также постоянно восхищался мной и заботился, как бы намекал, что Дымов, в своем тосте не шутил:

— Теперь, мой Огонёчек, у тебя есть только одна обязанность — быть счастливой!

И вот, стоя в шелковом халате на балконе «Астории» и любуясь игрой огней ночного Петербурга на гранях камня в моем новом колечке, думала:

— «Все всегда заканчивается хорошо. Если закончилось плохо, значит, это ещё не конец». Золотые слова! Такие же, как: «Надо дать счастью шанс, и тогда оно, возможно, случится…»

А потом на балкон вышел Захар с двумя бокалами шампанского:

— За тебя, любимая! За мой путеводный огонь, за моё долгожданное счастье!