Чтение онлайн

Да, Сам по-прежнему подгонял нам заоблачные контракты, и деньги даже на мои жалкие тридцать процентов набегали более чем приличные, но эта самодовольная тварь, которая теперь рулила контрольным пакетом… Видеть его было невыносимо.

Я не выдержал этой ежедневной пытки и явился к ней.

Был готов просить прощения, уговаривать, умолять, пообещать что угодно, хоть Луну с неба.

Да на все был готов, лишь бы моя Элина вернулась.

— Убирайся, Ермаков! Я больше никогда не желаю тебя видеть, слышать, знать. Ты свой выбор сделал, вот и живи с ним. С ней. С ними.

Элина была безумно хороша: такая сияющая, яркая и бесконечно далекая.

Равнодушная.

Она даже послала меня вежливо и холодно.

Ни голос, ни жесты, ни глаза — ничто не выдало её волнения или обиды.

Ей было всё равно.

А потом он увёз её.

Увёз их всех.

И у меня, кроме работы, не осталось ничего. С сыном у нас отношения и раньше были напряженные, а дочь перестала со мной разговаривать. Как и Элина.

Оксана же вечно чего-то требовала, ныла, закатывала истерики. А Сашка рос капризным и болезненным мальчиком. Хилым и не очень умным. Поверить, что из него выйдет толк, было трудно.

А потом жахнуло.

— Вадим Владимирович, и снова здравствуйте! — вот не думал я когда-нибудь опять увидеть довольную морду следователя.

— Я требую адвоката, — выдохнул устало.

И вдруг мысль пришла:

— Не за что мне теперь бороться. Нечего скрывать, отстаивать и защищать тоже нечего и некого.

— Я рад, что вы готовы сотрудничать, — широкая улыбка давнего знакомого подтвердила: понял он меня правильно.

А я криво усмехнулся:

— Ликуйте. Дело выйдет громким.

Удивительно, но основные факты СК уже были известны, мне оставалось только подтвердить да добавить некоторые детали.

Обращаться к покровителю для того, чтобы находиться на свободе, пока идёт следствие, не стал. Слишком дорого мне его помощь в итоге обошлась. Поэтому тихо сидел себе, и в этот раз меня, кроме адвоката, никто не навещал.

Не удивительно, но неприятно.

Да и услышав, что в итоге дали мне десять лет, я тоже не был слишком шокирован: за наши схемы и суммы из государева кармана, ушедшие налево, это было ещё по-божески.

Неожиданностью стало лишь то, что непогрешимый и несокрушимый Сам внезапно поехал крышей.

Как иначе было объяснить, что он на финальном заседании по моему делу, осыпал меня проклятиями, обозвал предателем, стукачем, лицемером и подлецом?

Ну, как я узнал гораздо позже, от своего адвоката, на этом Сам не остановился.

— Вам, хм, не привыкать. Порядок знаете, да и у нас все по-прежнему, — встретил меня, как старого знакомого, начальник колонии.

Потянулись унылые и однообразные дни… ожидания. Адвокат точно должен был явиться. Но, может, кто-то еще придет?

— Сам, когда и на него завели дело о хищении в особо крупных размерах, узнал у следователя несколько эпизодов обвинения и понял, откуда дует ветер. Ведь в курсе всех схем были только вы, Вадим Владимирович и Оксана, — мрачно глядя на меня, заявил правозащитник, когда, наконец, явился.

Я пожал плечами:

— Да, она приносила мне от него документы и распоряжения. Это секретом не являлось.

— Видимо, Сам был лучшего мнения о вашей лояльности. Но тут вы получили срок, его следователь взял за горло, а Оксана пришла к нему с претензиями и обвинениями, — адвокат вздохнул.

Чего-то подобного я ожидал, ведь большая часть моих доходов по решению суда уходила Элине с детьми.

— То есть Оксана отправилась требовать денег? — уточнил, понимая, что затея была провальной.

— И не только. Вероятно, она рискнула еще и угрожать Самому, чего делать было категорически нельзя. Тот уже месяц был на нервах, ибо дома у него тоже оказалось не все ладно.

— Так и что? Послал он ее или как? — хмыкнул, готовый, в принципе, к любому исходу.

Сам закалялся в лихих девяностых, и немерено своих конкурентов и идейных противников, да и просто тех, кто мог представлять для него угрозу, он в свое время зарыл в лесу.

Адвокат поежился и тихо добавил:

— По официальной версии, пребывая в состоянии аффекта, Сам задушил Оксану. Сейчас он арестован.

Что я почувствовал?

Да ничего.

Ни жалости, ни удивления.

Это позже, когда мозг справился с новостями, я вынужден был попросить:

— Свяжитесь с Мещерским. Все же я настаиваю, чтобы Элина взяла Сашу на воспитание.

Моя любимая жена — благородная женщина с добрым сердцем, и, при всей этой истории, получившейся очень некрасивой, ребенка она не бросит.

— Я, конечно, с Олегом Ивановичем переговорю, но на успех не очень рассчитываю, — осторожно заметил адвокат. — Вряд ли госпожа Дымова захочет иметь какое-то отношение к вашему внебрачному ребёнку.

Ну, при такой постановке вопроса, я был с ним согласен. Только усмехнулся:

— Все ж таки стала Дымовой?

К этому все шло, слишком уж он настаивал, окружал ее собой, не оставлял без внимания ни на минуту, подружился с детьми… но я по-прежнему на что-то надеялся, ведь это же Эля — моя умничка, моя верная жена и поддержка.

Спустя месяц я узнал: Мещерский ответил отказом, что в принципе было не удивительно.

Но помощь пришла, как говорится, откуда не ждали.

Неожиданно, но на свидание ко мне приехала Марина.

— Папа, я тебя, конечно, вряд ли пойму, но надеюсь, что наступит день, когда смогу простить, — заявила с порога дочь.

А потом неожиданно скривилась:

— И как бы мы от тебя ни старались держаться подальше, последствия твоих поступков по нам всё равно танком проехались.

— Марин, что случилось? — встревожился, так как долгоиграющих хвостов вроде бы не оставлял.