Развод. Снимая маски
Шрифт:
Пошуршал, нашел профиль.
Зачитался.
Выходило складно: образование, опыт работы, многочисленные повышения квалификации, промежуточные аттестации и комментарии руководства — все более, чем достойно.
Такая оказалась дамочка, ну, «на своем месте». Если и пристроенная изначально, то сейчас вполне годная и подходящая по всем основным требованиям.
Официальное фото мало что демонстрировало: обычная женщина со сдержанным макияжем и узлом волос на макушке.
Почему-то показалось, что он её где-то встречал.
Ну, может быть, в столице на конференциях пересекались или на корпоративе каком?
Откинувшись в кресле, закатил глаза и потянулся.
Вот что никогда не любил в людях, так это отсутствие инстинкта самосохранения.
Никита Копытов, молодой и борзый подпевала Баркевича, появился за спиной внезапно и тут же сунул морду в монитор.
Присвистнул:
— А это у «транспортников» известная стерва из стройконтроля. Василькова Василина Васильевна. Уж сколько лет знакомы. Вся такая правильная, заумная зануда. И замужем была — холодная рыбина, а сейчас вот развелась, а все одно — Ледышка.
Надо же, как совпало-то?
Видно, отшила мальчика, а тот обиделся.
Ай-яй-яй, нехорошо.
Что за идиот?
Но внимание всех остальных привлек.
Мужики — жуткие сплетники и спорщики, отвечаю.
Хорошо, что Кристина еще с обеда не вернулась и всего последовавшего бреда не слышала.
— Да уж. Ледышка, — хмыкнул Марьянов. — Хороший спец. Адекватная. Договориться всегда можно нормально.
И мне кивнул.
Все ясно, если что, у нее есть шанс получить нужные данные для отчета. И аргументов.
— Ну, так. Вполне ебабельна… — а какой еще в такой компании комплимент по фото сделаешь?
Копытов переглянулся с Макаровым. Вроде они и не приятельствовали, но, вероятно, за годы совместной работы ход мыслей друг друга улавливали. Поэтому Никита фыркнул и кивнул Артему:
— Уж попробуй подступись…
Ну надо же, как обиделся-то.
Артем Макаров, парень еще молодой, но толковый. Он понимал «как надо работать» и всегда громко изобличал ошибки проверяемых организаций и коллег, если с таковыми сталкивался. Ему бы научиться молчать вовремя и быстро выполнять распоряжения руководства — и цены ему лет через десять не будет. Сейчас Марьянов его вроде натаскивает, но сам Артем пока больше про «подискутировать», чем про «поработать».
Вот, о чем я думал?
Видимо, сияющая морда Баркевича сильно продолжала раздражать, и окончательно меня накрыло, когда Иосиф Адольфович еще и весьма паскудно осклабился:
— Эта Ледышка никому не по зубам и не по рукам. Отшивает вежливо и профессионально. Высший класс.
— Спорим? Я уложу ее в постель. А вы трое — пишете заявления «по собственному»! — идеи у меня такие себе.
Креативные, да.
Баркевич подобрался, взбодрился и преисполнился непонятного энтузиазма:
— Если за два месяца не получится — сидишь тут у нас и не вякаешь, мы работаем, как привыкли, в отчётах все в ажуре.
Целых два месяца? Хотел предложить пару недель, но потом вспомнил бессонные ночи с отчетами и аналитикой и махнул согласно:
— По рукам.
И ведь ни одним местом не почуял, какую эпическую глупость сотворил. Ну, придурок, конечно, не просек свою ошибку. Не смог и приблизительно представить: куда и насколько сильно встрял.
Ударили по рукам под недовольным и укоризненным взглядом Марьянова.
Баркевич с Никитой и Артемом удалились обсудить проект Акта по текущей проверке, хотя, я думаю, потрындеть о свежем пари.
А мне оставалось сделать первый, самый простой и логичный шаг: я взял график проверок, выбрал ближайшую в ее организации и запросил командировку на объект.
Была по плану проверка камеральная, а станет выездная.
Эту Ледышку сначала лучше «в полях» посмотреть.
Глава 11: Слышишь, тревожные дуют ветра?
«Вихри враждебные веют над нами,
Темные силы нас злобно гнетут…»
Глеб Кржижановский
Василина
Путешествие в Волхов было полно раздражения и беспокойства.
Дети разбрелись по своим учебным заведениям, но самое позднее в 20–00 надо мелкую забрать из сада. Старшие из школ сползаются домой без проблем, а вот сад свою жертву просто так не отпустит. Поэтому мне, кровь из носу, надо было вернуться сегодня и не сильно поздно.
Но шансов на это было мало.
Увы, я знала коллег на местах, их любовь и готовность к труду никогда не вызывала восторгов и восхищения, а значит, предварительное обсуждение заключительного Акта проверки могло затянуться изрядно, превратившись в скандал.
И хорошо бы без драки.
К сожалению, положа руку на сердце, стоило отметить: про беспроблемное подписание приличного скромного Акта и речи не шло.
Финал работы комиссии традиционно приходится на пятницу, но если что, я могу и не участвовать, при условии нормальных выводов и отсутствия принципиальных замечаний.
Но в эту идиллическую картину не верилось от слова «совсем», потому как не зря Шеф, провожая меня, буркнул:
— Помни, Вась-Вась, больше трёх замечаний в Акте сегодня для нас смерти подобно. И премия накроется, и переаттестацию всем вкатят, и еще какую-нибудь гадость сообразят. А раз уж ревизор выгнал всех «в поля», то наковыряет и «нарисует» он нам там минимум штук пять-шесть.
Вздохнула тяжело, потому что эту часть работы не любила особенно — спорить с мужиками, которые в нашей отрасти «цари и боги». Ненавижу доказывать, что я не верблюд, умею читать, знаю нормативку, не «слишком наглая для бабы» и образование у меня профильное.
А тут мне надо будет из шкуры вывернуться, чтобы хоть часть из лишних и нелепых замечаний оформить, как «устранены во время проверки». Та еще задачка.
Еще тревожил Виктор, который вновь активизировался с приходом осени: звонил, писал мне и детям, один раз приехал к школе, повидаться со старшими. Девчонки были сильно не в духе и не вышли к нему, но когда после этого я увидела его машину на офисной парковке — подозрения, что все это неспроста, закрались.
— Ну, как, поняла свою ценность, старушка? — поприветствовал меня бывший муж.