Чтение онлайн

А из трубки в это время все поступала важная информация:

— Нет, девочек там нет. Где они сейчас — неясно. Сама Ася фыркает, но не психует. Так что ждём их у неё со дня на день.

Дышал с трудом. Старался уговорить себя, что все не так страшно, как мне мерещится, а она просто на меня обиделась. Это я еще переживу, но не…

Нет.

Встряхнулся, чтобы прекратить себя пугать. Выдохнул:

— Я на связи двадцать четыре часа. Жду вестей.

Скрипнул зубами и, чтобы себя занять, что сделал? Конечно же, поехал на работу. С цветами и фруктами — будет все красиво и торжественно, бл*.

Если в филиале «Надзора» после моего приезда, с самого начала осени, дым стоял коромыслом, то сейчас практически загорелся пол. И вот-вот готовились заполыхать стены, беря в кольцо в том числе и высшее местное руководство.

А пока так, то давить их надо, раз кресло подгорает.

Собрал экстренное совещание с главой филиала, изложил обнаруженные факты косяков за последнюю пятилетку.

Сначала думал — убьют прямо там, но я же не вчера родился? Да, намекнул, что в столицу копии уже переданы. Кому надо.

Как они зашевелились… будто кипяток на даче льешь в темный подпол, а оттуда разбегается всякое.

А потом глава Питерского «Надзора» потребовал внимания, степенно покивал и изрек:

— Что же, в сложившейся ситуации ваши кадровые чистки будут как раз нашей реакцией на результаты внутренней проверки. Московский ревизор обнаружил проблему? Мы со всем пониманием. Признаем, что недоглядели. Но виновные уже наказаны. Отлично вышло.

Хмыкнул: шикарно же? Я нашел, я вынудил их уволиться, а местный генерал отчитается, что молодец.

И ведь подадут все происходящее заинтересованным лицам в головном офисе именно так.

Крючкотворы и бюрократы. Охренеть, вообще.

Но по-другому в большой системе никак.

Да, мой куратор сказал, что тихо виновных (и кто зарвался, и зажрался) накажут, в кулуарах немножечко позвенит, возможно, станут чуть чище работать и чуть меньше тащить.

Возможно.

Но это — максимум, который я способен выжать из этой ситуации.

И вообще — это всё лирика.

Сейчас, когда мне недоступна моя обожаемая «физика», приходится отвлекаться на неё.

В итоге и четверг, и пятница, а также суббота с воскресеньем у всего оставшегося в наличие отдела надзора за капитальным ремонтом прошли в ударном труде.

Пахали втроем: я и Марьянов с Кристиной.

Мы с Александром Николаевичем рубили тему, разбирали и обозначали проблему, а Кристина клепала Заключения, Акты и письма.

— В таблицу статистику вносить буду позже, иначе сейчас упустим сроки и будет ой-ой-ой, — вздыхала Кристина Александровна, которая уже на второй день этой адской трудовой повинности пришла без прически и макияжа, в джинсах, кроссовках и свитере.

— Как-то не до красоты нынче. Да уж, разворошил ты гнездо, Егор Андреич, как бы выжить и целым уйти самому? — тяжело вздыхал Марьянов.

— Работайте спокойно, Александр Николаевич, к вам нет нареканий, одни положительные отзывы. Готовьте достойную смену и только потом поговорим про заслуженную пенсию.

Отпахали, честно, как на посевной, совмещенной с уборочной. А дома глубокой ночью я падал где придётся, и отрубался, чтобы часа через два вскочить от кошмара.

Они были разные: то авария, то пандемия, то свадьба.

Но итог для меня был один — свою невероятную, восхитительную, любимую женщину я терял. Безвозвратно.

В пять утра понедельника цедил черный горький кофе и глядел в черноту за окном. Адски хотелось курить, но это пи*дец, как вредно для семьи. Детей. Поэтому терпел.

Часы в гостиной, которые не замечал никогда, внезапно громко тикали. Слушал их, вспоминал счастливые моменты, которые были у нас с ней здесь. И чем больше думал, тем четче понимал — без Лины мне не будет жизни.

Нигде. Никак. Ни с кем.

Да, вокруг полно девушек и женщин, но на них не хочется даже смотреть. А если вдруг и вынужден: то либо тошнит, либо ищешь сходства и различия.

И всё одно — перед глазами лишь она.

Она одна.

Та самая, которую люблю.

Да, идиот, потерял, но обязательно верну.

Потому что она и есть жизнь.

Дело за малым: найти, а там — как пойдёт. Выхода-то у нас все равно только два: во Дворец или в районный ЗАГС.

«Зачем концу ноября нужны

Приметы и потрясенья весны

И возрожденное летнее пламя —

Подснежники, плачущие под ногами,

И алые мальвы, что в серую высь

Слишком доверчиво вознеслись,

И поздние розы в раннем снегу?»

Т.С. Эллиот «Ист Кроукер»

Василина

Наше прибытие на историческую родину прошло штатно, тихо, скучно.

Ну, вечером забежали на чай матушкины подруги и коллеги по Универу: охать, ахать, тискать всех прибывших и бормотать, как у Пушкина практически — «как наши годы-то летят», но другими словами.

— Боже, Васенька, такая красотка стала!

— Ох, а детки-то как выросли!

— А помнишь, Аська, я тебе говорила? Вот нечего делать в тех столицах. Посмотри: девочка усталая, задёрганная… А ты трындела: карьера, перспективы… кому это все?

Ну, у матушки очень разнообразные подруги, да.

Через пару дней, после того как накал страстей от внезапного прибытия спал, и у нас более-менее выстроился режим, куда Ася Игоревна умудрилась приткнуть и учебу, и музыку, и прогулки, и развивающие игры с душеспасительными беседами, пришло «то самое время».

Плакать, жаловаться, жалеть себя…

Но…

Вообще-то, преподавать в Лесотехническом Университете латынь в составе разных курсов типа «Дендрологии» почти сорок лет и не спятить от всех этих: Populus alba, Populus pyramidalis, Betula pendula, Salix babylonica[1] и прочих таких же — это надо быть очень психически устойчивой и вообще адекватной. Поэтому мать моя всю эту сопливую истерику вынесла спокойно. Так, бровью чуть повела.