Чтение онлайн

Вот, ни мгновения не сомневаюсь.

Но если твои личные планы идут вразрез с идеями руководства, то ждет тебя «разбор полетов» и начальственное негодование, как минимум:

— Егор, что там за бред ты несешь, я не понял? Вот, это реальный шанс для тебя. Заслуженный. Ты его заработал, можно сказать, выгрыз у Судьбы зубами. Все сам. Это серьезные перспективы, карьера. Это не то, что спать с нужными бабами и продвигаться по карьерной лестнице вопреки всему. Ты заслужил это назначение.

То, что куратор будет не рад моему решению, я предполагал. Вот только степень его негодования неверно оценил.

Но тут мне было реально срать:

— На хер ту карьеру. Зарплаты начальника отдела мне для жизни и на семью хватит. А если подмосковную бабушкину дачу продам, то и вообще огонь будет.

Давно думал, что если уж прощаться со столицей окончательно, то рубить хвосты и не оставлять там никаких крючков. А за добротный дом в ближнем Подмосковье я тут, на заливе, неплохую усадьбу смогу приобрести. Обсудим с девочками район, да и будем тогда гнездиться. Все равно, без Лины с детьми я не желаю никакое будущее планировать.

Я для себя окончательно решил: это моя женщина, и дети ее тоже — мои. Остальных претендентов — на хер с пляжа, а ее негодование и недовольство я знаю, как успокоить. Ну да, придется напрячься и постараться, но есть ведь, ради чего.

Не учел, что куратор — мужик настойчивый и въедливый:

— Егор, это столица. Совсем другой уровень. Да и все же руководство целым Управлением. В твоём возрасте сесть в такое кресло — почётно.

Ну, как бы да. И еще год назад я бы помчался в Москву, роняя тапки, хоть пешком, хоть на электричке с пересадками. Но, к счастью, этим летом я встретил ту, которая показала мне, избалованному столичному мажору, что такое настоящая семья, тепло, любовь. И реальное, неподдельное счастье.

И все это настолько мне понравилось, что ни за какие деньги и регалии я это новое и случайно обретенное на пластиковый, пафосный столичный суррогат не сменю. Не дождетесь.

Поэтому вежливо съезжаем с темы:

— Безусловно, предложение шикарное, но мне это теперь неинтересно. В этом кресле надо по-настоящему жить, чтобы быть успешным. А у меня сменились приоритеты.

Мой настоящий Шеф ехидно хмыкнул:

— А как же твоя давняя мечта доказать отцу, что ты крут? А мать твоя ведь в таком восторге будет: обязательно станет гордиться, хвастать подругам. И, возможно, признает, что ты — прекрасный сын.

Пришла пора хмыкать мне:

— Смеетесь? Вся эта понтовая хрень мне давно неинтересна. Если я «прекрасный сын» для своих родителей только в том случае, когда «высоко сижу, далеко гляжу» — то мне такого признания даром не надо. Я знаю, как на самом деле выглядит искренняя любовь к детям, а если моим предкам подобное сакральное знание недоступно, то вот не мои это проблемы. Жил я без их любви тридцать лет и дальше проживу.

Недолгая тишина в трубке, а потом спокойное:

— Ну, ты сам выбрал болота. Сиди тогда, осваивай тамошнюю целину, днюя и ночуя на работе. А про родителей я понял. Отца извещу, но особой защиты не гарантирую.

Как бы и на том спасибо.

С родителем мы вроде как все уже порешали. Пусть они там дальше без меня живут как хотят.

Впрягся я в работу по самую макушку, даже в канун праздников выехал в Пикалево на проверку. Естественно, подстраховался — заранее успел согласовать её с Брэйном. Поэтому впервые принимающая сторона там была готова. И документы оказались в полном порядке, любо дорого поглядеть.

Нет, спросить:

— Какого хрена нельзя было всегда так работать? — хотелось, но от добра, как говорится… ничего не ищут.

Не спугнуть бы.

Меня реально ждали, и Акт получился приличным, как-то сам собой. Даже странно.

За ту неделю, что провел в Пикалево, чуть крышей не поехал. Разом припомнились каждый из дней этих черных полутора месяцев, что я не видел Лину. Без малышки реально, даже дышать было тяжко. Сны мучили: то кошмары, то жесткая эротика.

Это дома я засыпал с ее халатом в обнимку, как придурок, а тут и не спал толком. Так, слегка дремал.

Ну, доброты и терпимости к окружающим мне это не прибавляло, но они как-то мое состояние чуяли.

— Вам бы, Егор Андреевич, расслабиться, что ли? — осторожно намекали мальчики из столицы, планировавшие сделать под моим руководством в Питере головокружительную карьеру.

Улыбался я им достаточно широко, но недобро, поэтому они со второго раза поняли и не отсвечивали.

А я упёрся и работал как проклятый. Перепахал за декабрь всю привычную здесь схему. Ввел откорректированный «Регламент проверок» и заставил местных считаться с новыми правилами.

Короче, был герой и молодец.

Но все это было не в кайф до тех самых пор, пока, внезапно, новый сводный брат моей любимой женщины мне не прислал сообщение: «Возвращаются к Новому году».

Дыхание перехватило, в голове зазвенело.

Перед глазами пронеслись сумасшедше — счастливые дни с моими девочками и в Новгороде, и в Ленобласти на курорте, и просто дома. Вместе.

Сердце сладко замерло — оно, это то, ради чего вообще имеет смысл жить и добиваться какого-то успеха.

Ради нее. Для них.

Поглядел на календарь: уже даже католическое Рождество миновало. Надо сворачиваться да возвращаться в город.

К ней.

К ним.

Всё, пора мне сделать то, о чем мечтаю так давно.

Завоевать, заполучить себе свою богиню.

Навсегда.

«Нет, наверно не суждено

Так, мне проще смириться, но

Знаешь мне бы хватило силы

И сердце бы растопилось

Но кажется поздно…»

Е. Власова «Снег»

Василина

Наше возвращение, как и отъезд, прошло для города незамеченным. Да и к лучшему.

Предпраздничная суета захватила с самого выхода на перрон вокзала. Кругом были нарядные елки, снежок, сияющие лица, спешащего по своим делам народа, переливающиеся яркими красками вывески и гирлянды, а в воздухе аромат корицы, цитрусовых и глинтвейна.