Чтение онлайн

Но, честно, так приятно наблюдать, как моя родительница мягко улыбается и не мешает Валерию Романовичу совершать в свою честь подвиги, разрешает баловать себя и очень разнообразно ухаживать.

Оба светятся, часто держатся за руки, о чем-то шепчутся и хихикают, как влюблённые подростки — милота.

Дочери мои, конечно, в восторге, потому что им с тех ухаживаний тоже перепадает развлечений, хоть и по остаточному принципу, но им хватает и этого.

Выходит, что, пока мать переживает качественный перелом в традиционных жизненных установках, дети мои все для себя уже решили и требуют от меня ответных мер.

Хорошо же. Это они во время.

Я тоже много что про себя тут поняла и приняла.

И решила тоже. Да.

Поэтому имею предложение:

— Хорошо, мы возвращаемся. Как раз пойдут чередой концерты, лагеря, елки. Я, пока есть время, — уволюсь. А в начале января посмотрим, что там с домом деда вашего, да будем определяться, где и как нам дальше жить. Хотите, сюда к бабушке переедем?

Девочки оторопели от маминой внезапности, но это были еще цветочки. Ягодки нам организовал полковник:

— Если к бабушке, то переезжать надо будет в столицу. Асенька соблаговолила принять мое предложение и готовит перевод в один из Московских ВУЗов. А вообще-то, я настоятельно предлагаю ей уволиться. Чтобы после свадьбы мы могли спокойно путешествовать — Китай, Индия и Аргентина для начала, а там определимся: лето на нашем юге или Ася во Вьетнам захочет.

— Планы наполеоновские, а сейчас как раз зима. Вам это ни о чем не говорит?

— А вот я же говорю: вся в мать — феерическая барышня! — восхитился Валерий Романович.

Вышеупомянутая мать тихо засмеялась:

— Вась, решила я тут, на старости лет, еще раз замуж сходить.

— И сходи! Отчего ж не сходить? Где оттуда выход — ты знаешь, — улыбалась от души.

Мама совершенно точно заслужила счастье.

Как она любит говорить: «потрогать, ощутить и узнать на вкус и запах».

Полковник, уловив намёк, насторожился:

— Никаких разводов. Вот ещё, выдумали.

Теперь тихо смеяться пришла пора уже мне:

— Вы бы не угрожали почтенной вдове…

Недолгая заминка, а потом полковник вспомнил анекдот про «пятый просто грибы не любил…», ну а мне тоже было чем ответить из историй, времён институтской юности:

«Идет по лесу ослик Иа. Видит — Винни-Пух что-то роет.

— Привет, Пух!

— Привет, Иа!

— Чем занимаешься, Пух?

— Да вот, Пятачка хороню.

— Да? А почему лопата в крови?

— Да вылезает он».

Поржали дружным хором, но Валерий Романович ходил задумчивый.

Двадцать четвертого декабря у меня появился отчим и сводный брат Серёжа, а дочерям моим перепал такой развесёлый и активный товарищ для игр, что моему восторгу этой компании не было предела.

Как только братишка осознал, что мы от него никуда не денемся, то началось… Серёжа немного играл на гитаре, но лучше в карты, где безбожно жульничал, девчонки его ловили, орали на весь дом и били подушками. Потом требовали их тоже научить. Все были при деле.

А новый папенька, провожая нас на вокзале перед тем, как отбыть с «молодой» женой встречать Новый год в Дубай, печально вздохнул:

— Жаль, что Серж тебе ни в мужья, ни в сыновья не годится…

Я только перекрестилась, поправила брату сползшую шапку и замотала шарф, а потом обняла полный комплект родителей и полезла в вагон.

В Питер мы вернулись как раз на католическое Рождество.

«Юнкерсы кружат, и небо в огне.

Думай, родная, всегда обо мне…»

В. Аксенов, П. Синявский «Ах, эти тучи в голубом»

Егор

То, что я в целом — молодец, но местные меня не очень жалуют, хорошо стало заметно в начале декабря, когда я, наконец-то, узнал, где именно проводит время моя любимая с детьми.

Вроде и ясно все: бросай дела и езжай… но!

Так неудачно вышло, что хоть иди бить морду, да вот только не знаешь — кому?

Хотел сорваться к ним сразу же, но вылезло столько архисрочного в Филиале, что не вздохнуть, не то что выбраться.

Обложили, сволочи.

Пришлось планировать выезд ближе к Новому году, потому что праздник без них для меня — точно не праздник. И на хрен он такой мне не сдался.

Но сейчас я был занят по самую маковку, потому как из столицы пришел приказ:

— Добивай питерских.

Ну я и… добивал.

В итоге в Заключение аудиторско-ревизионной выездной проверки накатал столько, подтвердив фактами, что куратор прислал из Москвы помощь: трех инспекторов строительного контроля для местного филиала «Надзора» — молодые, борзые, умные, желающие славы и карьеры. То, что надо в это Питерское болото. Новая кровь, так сказать, а то слишком уж местные расслабились, да.

Ещё одного парня возьмём из практикантов, и вообще шик будет. «Штатку» закроем, работать будут как надо, потому как славы и денег всем очень уж хочется, а тут такой шанс.

Глава Филиала улыбался мне сквозь зубы, но улыбался же?

Значит, все идет путем, причем правильным.

А потом, в пятницу, тринадцатого декабря, вдруг жахнуло. Вот никто ведь не ждал, а Марьянов, притащив от секретаря срочное письмо-вызов, выглядел несколько обалдевшим:

— Так цель твоего, Егор Андреевич, бытия у нас была такая?

Я, конечно, охренел:

«За выдающиеся успехи в особо важном внутрисистемном расследовании и проявленное рвение в работе, предлагается сменить место начальника отдела в Петербургском Филиале на место Начальника Управления в головном аппарате управления «Техстройнадзора». К работе преступить с первого рабочего дня 2025 года».

Изрядно э-э-э изумившись, понял, что в столице полетели-таки крупные шишки с ветки. Неожиданно, но да ну бы эту всю подковерную возню на хрен.

Опять в столицу? Нет, с меня этой политической мути достаточно.

Время пьянок, гулянок и прочего идиотского, молодого зажигалова прошло. Кое-кто все же повзрослел, по-новому взглянул на собственную жизнь, поставил реальные цели и сменил приоритеты.

Я лучше здесь, на болотах, со своей «лягушонкой».

Усмехнулся: моя любимая — барышня, весьма крутая нравом, размахнется да поведет рукавом, так не то, что лебеди поплывут, звезды из глаз реально посыплются.