Чтение онлайн

— Не надо так грубо, няня. Эммота — моя самая младшая фрейлина и, наверное, не семи пядей во лбу, — улыбнулась королева. — Но я ее все равно люблю.

— Помолчали бы, — отозвалась с порога леди Эммота. — Да, я не семи пядей во лбу. Я скучна, глупа и тупа. И беременна. Может быть, ваше величество, нас хотя бы это объединит? Я, как и вы, вынашиваю бастарда.

Королева развернулась так резко, что щетка Альмспенд застряла у нее в волосах и там осталась.

— Эммота! — воскликнула она.

Эммота наставила на королеву палец.

— Я обесчещена, потому что это вы — сука! Я поверила вам. Поверила разглагольствованиям о защите защитников и охране охранников, а все, что я получаю за мое ротозейство, — это набитое брюхо и репутация шлюхи: «такой же, как моя королева».

Она ударилась в слезы и рухнула на ковер.

— Что стряслось? — спросила королева и обвела взглядом остальных. Альмспенд поймала щетку и принялась высвобождать ее из волос.

Диота перевернула распростертую девицу и без особых церемоний ударила по щеке.

— Вставай, дуреха, — приказала она.

— Он лучший из рыцарей! — всхлипнула Эммота. — А обошелся со мной, как... как...

— Ты возлюбленная Жана де Вральи? — осведомилась королева.

— В том числе, — выпалила Диота. — Она объездила рекордное количество боевых жеребцов.

— А-а-а! — завопила Эммота, как раненый зверь.

— Галлейцы используют ее против вас, — сказала Альмспенд, занимаясь прической. — Ее распутство выставляет блудницей и ваше величество.

Королева опустилась на колени подле своей фрейлины.

— Эммота... мне нужно знать, что случилось. Но я тебя не брошу. Альмспенд понимающе переглянулась с Диотой.

— Будет лучше, ваше величество, если вы ее все-таки бросите.

Королева заключила рыдающую девушку в объятия.

— За что? Потому что полюбила недостойного человека? Какое это имеет значение? — возмутилась она. — Все дело в мужском тщеславии и глупости. Ничего более.

Альмспенд посмотрела королеве в глаза.

— Этот довод неуместен при дворе, которой битком набит мужчинами по случаю Рождества, — сказала она. — Галлейцы держат нас в осаде, моя королева. И совершили подкоп через несчастную Эммоту.

— Скорее, превратили ее в таран, — заметила Диота.

— Проявите же милосердие, вы обе! Чем уж так провинилась девочка? — Дезидерата повернулась к Альмспенд. — Мне понятны твои опасения, дорогая. Я тоже огорчена. — Она дотронулась до щеки Ребекки. — Ты разгневана.

— Больше напугана, — осторожно возразила та.

— Что тебе известно? — повторила королева, сверля секретаря взглядом. Светло-голубые глаза Альмспенд сверкали, как лед в морозный и ясный день. У королевы они были бездонные, темно-зеленые с золотым и бурым оттенками; казалось, что в них заключены тайны — все до единого секреты древнего мира.

— Что ты узнала? — надавила она.

Альмспенд поджала губы, нахмурилась и отвела взгляд.

— Умоляю, ваше величество, не сегодня. — Она посмотрела на молодую женщину, рыдавшую на полу. — Я приношу извинения, ваше величество. Эммота ни в чем не виновата, но ей вскружили голову. Я уверена в этом. Однако неприязнь, которую мы пожнем...

— Когда ты так часто называешь меня «величеством», я понимаю, что дело плохо. — Королева улыбнулась, глянула вниз и возложила на Эммоту руку. — Но если девушку изнасиловали, она не виновата ни в чем, и мы не будем усугублять ее страдания.

Она погладила Эммоту по спине, и комната словно наполнилась золотистым светом.

— Ах! — вздохнула та.

Воздух стал прозрачным и чистым.

Диота шумно вдохнула, выдохнула и сказала:

— Ах, малышка! В тебе много глубин и никаких изъянов.

Королева покачала головой.

— Я заставлю их заплатить. Они поплатятся за Эммоту, Мэри и каждое гадкое слово, какое произнесли. Клянусь, так и будет.

Огни мигнули.

Альмспенд содрогнулась.

— Это... было услышано.

— Мне все равно. Или они думают играть мною и калечить тех, кого я люблю? Я оторву их мужское достоинство и выцарапаю глаза. — Королева выпрямилась и уподобилась бронзовой статуе. Она засияла.

Альмспенд попятилась.

Королева дотронулась до своего лба:

— Пресвятая Мария, матерь Божья, помолись за нас, грешных, сейчас и в час нашей смерти. Пресвятая Мария, что я наговорила?

Альмспенд встряхнула головой.

Королева смочила пальцы святой водой из флакона и перекрестилась. Затем глубоко вздохнула.

— Я с чем-то соприкоснулась, — сказала она. — Бекка, ты встревожена и была такой еще до прихода Эммоты.

— Так порадуйте меня, — попросила Альмспенд, не поднимая глаз. — Ваше величество.

— Дурные вести? — спросила королева.

— Да, — ответила Альмспенд. — О, как бы я была рада солгать!

Королева улыбнулась.

— Давайте преклоним колени и помолимся нашей заступнице. И Иисусу Христу.

Альмспенд вздохнула. Все опустились на колени и начали молиться.

Со двора донесся шум, и Диота выглянула посмотреть. Ее глазам предстало факельное шествие дюжины оруженосцев — в основном галлейцев, но были и альбанцы. Они остановились посреди двора и затянули скабрезную песню. Они закружились в танце, и Диота высунулась подальше.

Ее дыхание пресеклось, и она обернулась.

— У них куклы. Вашего величества, леди Мэри и леди Эммоты. Наряженные шлюхами. И они с ними танцуют.

Королева потемнела лицом.

— Пошлите за моими рыцарями.

— Ваше величество, король отправил большинство их на север, — сказала Альмспенд. — Остались Диккон Кроуфорд и сэр Малден. Они вряд ли одолеют галлейцев.

Лицо королевы потемнело сильнее.

— А король как раз вышел на балкон, — доложила Диота.

— Он этого так просто не оставит, — уверенно заметила королева.

— Не сомневаюсь, — сказала Диота.

Она подошла к Альмспенд и забрала щетку.

Когда отголоски гнусного ликования оскорбили их слух, королева всхлипнула. Оскорбил их и резкий хохот молодых людей.

А король бездействовал.

— Да как же до такого дошло? — всплеснула руками королева.

Зал был украшен тысячью звезд и десятью тысячами свечей: пчелиный воск светился хилыми огоньками, однако казалось, что это продлится вечно, а сотня крохотных фей перепархивала от одного язычка пламени к другому, как пчелы среди цветов. Их серебристый смех звучал разноголосьем, а менестрель Тапио наигрывал старинную похоронную «Песнь о Битве Слез», которую исполняли только на Йоль.