Чтение онлайн

Впоследствии на допросах и в своих заявлениях Барков неоднократно отказывался от этих показаний, как от вымышленных.

Каких-либо объективных доказательств, подтверждающих вину Баркова в шпионаже, следствием добыто не было.

Крестинский, который якобы завербовал Баркова для шпионской работы в пользу немцев, никаких показаний о нем не дал.

Несмотря на то, что никаких доказательств, кроме показаний Баркова, от которых он отказался, в деле не было, Барков все же был осужден.

С 1942 года по настоящее время Барков в многочисленных жалобах, адресованных в партийные и советские органы, утверждает, что он невиновен, а на предварительном следствии вынужден был дать вымышленные показания в результате тяжкого тюремного режима и неоднократного применения к нему мер физического воздействия.

Проверкой установлено, что Барков до 23 сентября 1941 года содержался в одиночной камере внутренней тюрьмы НКВД, а затем был переведен в Сухановскую тюрьму, в которой был, как известно, особо тяжелый режим.

Из материалов проверки усматривается, что Барков подвергался мерам физического воздействия.

С 1919 года Барков работал в Сокольническом райкоме партии, Московском комитете партии, в редакции газеты «Правда», ответственным редактором газеты «Московский рабочий», «Вечерняя Москва», «ТАСС», а с 1930 года до момента ареста работал на различных ответственных должностях в Наркоминделе СССР.

Барков в конце 1920 года и начале 1921 года имел колебания по вопросу о задачах профсоюзов и по этому вопросу стоял на троцкистских позициях.

Таким образом, в настоящее время установлено, что Барков был арестован, а затем и осужден необоснованно.

Прокуратура СССР считает возможным пересмотреть дело Баркова В. Н. на предмет отмены решения Особого Совещания от 26 сентября 1942 года и прекращения этого дела за недоказанностью состава преступления.

Прошу Вашего согласия [90] .

Генеральный прокурор СССР Р. Руденко

АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 441. Л. 172–176. Подлинник. Машинопись.

* На первом листе записки имеется штамп «т. Булганину Н. А.» и резолюция: «За — Н. Булганин — Сост.

24 декабря 1955 г.

ЦК КПСС

Прокуратурой СССР проверено дело по обвинению бывшего заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР Рудзутака Я. Э.

Рудзутак Ян Эрнестович, член КПСС с 1905 года, был арестован органами НКВД

25 мая 1937 года и 28 июля 1938 года Военной Коллегией Верховного Суда СССР осужден к расстрелу.

Рудзутаку вменено в вину, что он в 1926 году создал центр антисоветской националистической организации латышей, которая занималась вредительством, шпионажем и готовила вооруженное восстание против Советской власти. В том же году Рудзутак якобы установил связи с буржуазным латвийским правительством, в целях организации нападения на Советский Союз. Кроме того, Рудзутак обвинялся в том, что он имел личные связи с агентами иностранной разведки и систематически снабжал их шпионскими сведениями.

Далее в приговоре указывается, что Рудзутак в своей антисоветской деятельности был связан с центром правых в лице Томского, Рыкова и Бухарина и в 1936 году как представитель центра право-троцкистского блока вел переговоры с быв. премьер-министром Франции Лавалем о совместной борьбе против Советской власти.

Рудзутаку также вменялось в вину, что он создал группу для совершения террористических актов в отношении руководителей Советского государства, а также в отношении Ежова.

На предварительном следствии, как видно из протоколов допроса, Рудзутак признавал себя виновным в антисоветской деятельности, однако, показания его об этом явно противоречивы, неконкретны и неубедительны.

В показаниях Рудзутака на предварительном следствии указано, что по антисоветской деятельности он был связан с Бухариным, Рыковым, Крестинским, Розенгольцем, Лобовым, Эйхе, Кодацким, Позерном, Струппе, Чубарем, Кнориным, Бейка, Сална, Круминым, Марьясиным, Межлаук, Антиповым, Енукидзе, Гамарником и другими (всего свыше 60 человек).

В судебном заседании Военной Коллегии Рудзутак виновным себя не признал и от своих показаний, данных на предварительном следствии, отказался, как от вымышленных.

В протоколе судебного заседания о показаниях Рудзутака имеется следующая запись:

«… Подсудимому было предоставлено последнее слово, в котором он заявил, что его единственная просьба к суду — это довести до сведения ЦК ВКП(б) о том, что в органах НКВД имеется еще невыкорчеванный гнойник, который искусственно создает дела, принуждая ни в чем неповинных людей признавать себя виновными. Что проверка обстоятельств обвинения отсутствует и не дается никакой возможности доказать свою непричастность к тем преступлениям, которые выдвинуты теми или иными показаниями разных лиц. Методы следствия таковы, что заставляют выдумывать и оговаривать ни в чем неповинных людей, не говоря уже о самом подследственном. Просит суд дать ему возможность все это описать для ЦК ВКП(б).

Заверяет суд, что лично у него никогда не было никакой плохой мысли против политики нашей партии, так как он всегда полностью разделял всю ту политику, которая проводилась во всех областях хозяйственного и культурного строительства. Еще раз просит суд предоставить ему возможность подробнейшим образом изложить все то, что ему известно о методах следствия НКВД, в Центральный Комитет партии…».

Эти показания Рудзутака о незаконных методах следствия проверены не были и дело в суде слушалось всего 20 минут.

Допрошенный в настоящее время бывший работник НКВД СССР Петров, принимавший участие в расследовании дела Рудзутака, подтвердил, что в процессе следствия по делу допускались нарушения закона. В частности, он показал, что первоначально Рудзутак антисоветскую деятельность отрицал и виновным себя не признавал, однако эти показания не записывались и протоколы допроса не составлялись. Далее Петров заявил, что протоколы допроса писались им не со слов Рудзутака, а под диктовку быв. сотрудника НКВД Ярцева (впоследствии осужденного к расстрелу).