Чтение онлайн

Т. Хрущев — Ягода, наверное, чистый человек. Ежов[, наверное, чистый человек]. В основном правильно высказывались. Надо решить в интересах партии. Сталин — преданный делу социализма, но вел варварскими способами. Он партию уничтожил. Не марксист он. Все святое стер, что есть в человеке. Все своим капризам подчинял.

На съезде не говорить о терроре. Надо наметить линию — отвести Сталину свое место (почистить плакаты, литературу). Взять — Маркса — Ленина.

Т. Хрущев — Усилить обстрел культа личности.

Заканчивается обмен мнениями.

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 389. Л. 52–54. Автограф. Карандаш.

1 февраля 1956 г.

№ 185. п. I — О деле Родоса Б.В. (тт. Хрущев, Руденко, Серов, Молотов, Микоян, Каганович, Ворошилов, Булганин, Маленков, Первухин, Сабуров, Суслов, Аристов, Поспелов).

Родоса Б. В. предать суду, его дело слушать в закрытом заседании Военной коллегии Верховного Суда СССР [13] .

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 10. Д. 220. Л. 1. Подлинник. Машинопись.

1 февраля 1956 г.

№ 185. п. II — О деле Тухачевского, Якира и других (тт. Хрущев, Ворошилов, Булганин, Каганович, Молотов, Руденко, Серов).

Поручить тт. Поспелову, Аристову, Швернику, Комарову, Руденко и Серову изучить материалы по делу Тухачевского и других военных работников и свои предложения представить в ЦК КПСС.

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 10. Д. 220. Л. 2. Подлинник. Машинопись.

* На первом листе записки имеются штамп «Т. Ворошилову К. Е.» и резолюция «3а — К. Ворошилов». — Сост.

2 февраля 1956 г.

ЦК КПСС

В связи с жалобой гр[аждан]ки Понеделиной Н. М. Прокуратурой СССР и Комитетом госбезопасности при Совете Министров СССР проверены дела по обвинению ее мужа, бывшего командующего 12 армией генерал-майора Понеделина Павла Григорьевича и бывшего командира 13 стрелкового корпуса генерал-майора Кириллова Николая Кузьмича.

Понеделин Павел Григорьевич, 1893 года рождения, уроженец Ивановской области, русский, член КПСС с 1918 года, и Кириллов Николай Кузьмич, 1897 года рождения, уроженец гор. Саратова, русский, член КПСС с 1931 года, — арестованы 30-го декабря 1945 года и осуждены 25 августа 1950 года Военной Коллегией Верховного Суда СССР к расстрелу за измену Родине.

Как указано в приговоре, Понеделин и Кириллов, попав в районе г. Умани с группой войск в окружение противника, не проявили необходимой настойчивости и воли к победе, поддались панике и 7 августа 1941 года, нарушив воинскую присягу, изменили Родине: без сопротивления сдались в плен немцам и на допросах сообщили им сведения о составе армии и корпуса.

Понеделин, кроме того, признан виновным в том, что в период пребывания в плену вел дневник, в котором возводил клевету на одного из руководителей партии и Советского правительства, подвергал антисоветской критике политику советской власти в отношении коллективизации сельского хозяйства и клеветал на боеспособность советских войск. Эти антисоветские убеждения высказывал и военнопленным, находившимся вместе с ним в лагере.

Поводом для привлечения Понеделина и Кириллова к судебной ответственности послужил приказ Ставки Верховного Главного командования Советской Армии № 270 от 16 августа 1941 года, которым Понеделин и Кириллов были объявлены изменниками Родине.

В связи с этим 13 октября 1941 года Военная Коллегия Верховного Суда СССР рассмотрела в заочном порядке дело по обвинению Понеделина и Кириллова и приговорила их к расстрелу.

После возвращения в 1945 году Понеделина и Кириллова из плена, заочный приговор в отношении их 2 августа 1950 года Военной Коллегией Верховного Суда СССР был отменен, а дело возвращено к доследованию.

На предварительном следствии и в суде Понеделин и Кириллов виновными себя признали, вместе с тем в суде показали, что ими были приняты все необходимые меры к выводу войск из окружения, с поля боя они не дезертировали; находясь в тяжелой обстановке, не нашли силы воли покончить с собой, будучи в плену, никаких сведений о частях армии они не сообщали, так как немцы эти сведения уже имели.

Понеделин также показал, что антисоветской агитацией среди военнопленных он не занимался, вместе с тем не отрицал, что вел дневник, в котором старался отразить боевые операции армии, а чтобы немцы не отобрали у него эти записки, допустил в них отдельные антисоветские записи.

Обвинение Понеделина и Кириллова основано на показаниях бывшего начальника штаба 12 армии Арушаняна Б. И., бывшего командира 99 стрелковой дивизии Опякина П. П. и бывшего командира 1 полка 99 стрелковой дивизии Жевнера Р. Ф., которые на допросе в 1941–1942 гг. показали, что указания Понеделина и Кириллова от 1 августа 1941 года о переходе войск к обороне, вместо отвода их за реку, а затем о выходе из окружения, они считали неправильными, а после того, как стало известно о сдаче их в плен, распоряжения Понеделина и Кириллова они считали вредительскими.

Показания Арушаняна, Опякина и Жевнера опровергаются показаниями быв. командующего 6 армией генерал-лейтенанта в отставке Музыченко И. Н., быв. начальника штаба 6 армии, ныне заместителя начальника кафедры истории военного искусства Военной Академии гвардии генерал-майора Иванова Н. П., быв. члена Военного Совета 12 армии полковника в отставке Куликова И. П., быв. командующего артиллерией 12 армии, ныне зам. начальника Артиллерийской Академии генерал-лейтенанта Гаврилова Н. В., быв. начальника особого отдела 13 стрелкового корпуса полковника в запасе Шишацкого Т. К. и других, которые на допросе в 1955 году показали, что Понеделин и Кириллов принимали все необходимые меры к выводу войск из окружения и их действия они считают правильными.

Арушанян и Опякин, будучи допрошенными в 1955 году, показали, что вывод о предательстве командования армии и корпуса в 1941-42 годах они сделали под впечатлением приказа Ставки Верховного Главного командования и разговоров отдельных лиц о том, что Понеделин и Кириллов якобы добровольно сдались в плен.

Обвинение Понеделина и Кириллова в том, что они якобы сообщили немцам сведения о частях армии, материалами дела не подтверждено.

Обвинение Понеделина в антисоветской агитации основано на показаниях Кириллова Н. К, Будыхо А. Е., Артеменко П. Д., Музыченко И. Н. и Скугарева И. М., данных ими на предварительном следствии, о том, что Понеделин, находясь в тюрьме, клеветнически отзывался о колхозном строе в СССР, утверждал, что колхозники не желают воевать против немцев, будучи недовольны колхозами, и что эти высказывания Понеделин отразил в своем дневнике.

Отсутствие дневника, который, как показали Понеделин и Музыченко, был изъят немцами, не дает возможности оценить его содержание.

На допросе 13.XII.1955 года Музыченко показал, что на одной из страниц дневника он видел запись, в которой возводилась клевета на колхозников.

Изучением архивно-следственных дел на Будыхо и Артеменко установлено, что в суде показаний об антисоветских высказываниях Понеделина они не давали.

Кириллов в суде также не дал никаких показаний об антисоветских действиях Понеделина в период нахождения последнего в плену.