Чтение онлайн

Когда Хильда распахнула жакет, девочки увидели на подкладке миниатюрный американский флаг, эмблему местного клуба любителей гребного спорта и еще разные значки всяких клубов и обществ. Эти декорации должны были свидетельствовать о ее популярности — так великосветские красавицы украшают стены своей спальни котильонными сувенирами.

Потом она принялась терзать, закалывать и перекалывать свою вуалетку, красиво играя пальцами. Ей хотелось, чтобы девочки спросили, чье кольцо с недавних пор украшает ее руку. Но эти норовистые лошадки, хоть и бросали на кольцо любопытные взгляды, не спешили обратиться к ней с вопросом. Со своим плюмажем, вуалеткой и всеми ужимками Хидьда весьма напоминала одного из персонажей известного стихотворения Вордсворта:

— Мистер Моррисон говорит, что грамматику вернут, а пока он даст мне другую. Конечно, он недоволен. У него в кабинете был изумительно элегантный мужчина. Я прежде никогда его не видела. Я с надеждой подумала, что это наш новый учитель, но надежды оказались напрасными. Он не очень молод. В отцы нам не годится, но и для брата староват. Однако хорош, как парадные портреты, и одет безукоризненно. Пока я была в комнате, он не сводил с меня глаз. Меня это так смущало, что я все время отвечала невпопад на вопросы мистера Моррисона.

— Тебе надо научиться носить маску, чтобы в любом обществе чувствовать себя уверенно, — сказала Ребекка, подражая интонациям Хильды. — И что же, этот джентльмен согласился пожертвовать для тебя своим школьным значком? Или он так давно окончил школу, что значок ему все равно не нужен? А признайся по секрету: он не попросил у тебя прядь волос, чтобы носить под крышкой своих часов?

Все это говорилось весело и со смехом, однако Хильда не могла понять, показывает ли Ребекка свое остроумие или просто ревнует. Скорее всего, решила Хильда, это именно ревность — обычное чувство девочек, обделенных вниманием.

— Что еще про него сказать? Особенных украшений у него нет — только в галстуке булавка с камеей, а на пальце роскошное кольцо — оно как будто обвивает палец… Ой, девчонки, уже звонок. Мне пора бежать. До чего же быстро летит время!

Последние описания Хильды Ребекка выслушала с вниманием. Ей вспомнилось, что именно такое необычное кольцо носил единственный (если не считать мисс Максвелл) человек, покоривший ее воображение, — господин Аладдин. В глазах Ребекки и Эммы Джейн он был неким романтическим героем, они восторгались им как человеком и мужчиной, а кроме того, испытывали к нему огромную благодарность за те прекрасные подарки, которые он им преподносил. Со дня их первой встречи он всякий раз на Рождество напоминал о себе каким-нибудь подарком, выбранным с редкостным вкусом и предусмотрительностью. Эмма Джейн видела его лишь дважды, Ребекка немного чаще, потому что он несколько раз наведывался в кирпичный дом. И она сумела составить о нем некоторое представление. Письма, записки, благодарственные открытки от имени их обеих всегда писала Ребекка, Эмма Джейн очень переживала по этому поводу, хотя и понимала, что ей во многом далеко до подруги. Однажды господин Аладдин написал Ребекке из Бостона. Он спрашивал, что нового в Риверборо, и она с детской непосредственностью описала ему местные пересуды и события, приложив еще к этому свои стихотворные пробы, которые он читал и перечитывал с каким-то тайным восторгом. Если незнакомец, про которого рассказывала Хильда, не кто иной, как господин Аладдин, то почему он не зайдет к ним? Они с Эммой Джейн так рады были бы показать ему свою красивую комнату, где повсюду его подарки.

Когда девочки устроились в Уорехаме на полный пансион, у них началась по-настоящему радостная жизнь. Ребекке верилось, что предстоящая зима будет спокойной и плодотворной. Они жили в комнате вдвоем с Эммой Джейн и сообща пользовались всем, что привезли из дома. Им в самом деле удалось создать вокруг себя красоту и уют: круглый стол был покрыт красной скатертью, прекрасно гармонирующей с гарнитуром кленовой мебели. Как правило, Ребекке принадлежали идеи, а Эмме Джейн — материал и исполнение. Метод разделения труда в данном случае весьма себя оправдывал. Дедушка Эммы Джейн был владельцем магазина и после своей смерти оставил дочери и внучке много всякой всячины. Патоки, уксуса, керосина — всего этого хватило им на пять лет. Мансарда Перкинсов была завалена отрезами полосатой и клетчатой ткани, различными полотнами и рекламными проспектами всяческих фирм. Ребекка упросила миссис Перкинс сшить гардины и ламбрекены из небеленого муслина, которые она оторочила красной атласной лентой. Затем она подобрала две одинаковые скатерти — у каждой из девочек было свое рабочее место. Ребекке после многих уговоров удалось увезти из дому свою чудесную настольную лампу, которая могла бы служить украшением любого жилища. А когда к этому прибавились еще новые подарки господина Аладдина — японская ширма для Эммы Джейн и полочка с томиками стихов английских поэтов для Ребекки — то подруги почувствовали себя, по их собственному признанию, настоящими взрослыми дамами.

Хильда посетила их в пятницу. Пятницы были для Ребекки особенными днями. С трех до половины пятого она была свободна и могла осуществить то, в ожидании чего жила целую неделю. По заснеженной тропинке она шла через сосновый лес, начинавшийся сразу за школой, и выходила на тихую улочку. Там, в большом белом доме, жила мисс Максвелл. На стук открывала служанка. Ребекка снимала шляпку и пальто, вешала их в прихожей, а боты и зонтик аккуратно ставила в уголок, и вот перед ней открывались райские врата.

Стены гостиной были заняты рядами книжных полок, Ребекка могла выбирать книги по своему желанию и читать, сидя у камина. Мисс Максвелл возвращалась с урока, и они могли еще полчаса побеседовать. А после этого она забегала за Эммой Джейн и они торопились на станцию к поезду, чтобы уехать на выходные дни в Риверборо.

В субботу и воскресенье Ребекка стирала, гладила, чинила одежду, потом повторяла уроки, чтобы быть во всеоружии перед началом новой недели.

В эту пятницу, войдя в гостиную мисс Максвелл, Ребекка сначала окунулась лицом в листья герани, надышалась любимым ароматом, потом взяла с полки «Ромолу» [5] и, удовлетворенно вздохнув, устроилась с книгой возле окна. То и дело посматривала на часы, памятуя об одной из прошлых пятниц, когда, зачитавшись «Копперфилдом», она совершенно забыла о поезде и о доме. Эмма Джейн не захотела ехать одна и прибежала за ней к мисс Максвелл. Уезжать им пришлось вечерним поездом дальнего следования, который делал остановку в трех милях от Риверборо. Дома они были лишь за полночь, а перед тем пришлось совершить героический переход через сугробы.

Оторвавшись в какой-то момент от «Ромолы», Ребекка посмотрела в окно и увидела, что со стороны леса к дому приближаются две фигуры — мужская и женская. По рыжим волосам, собранным сзади в узел, и кокетливой вуалетке Ребекка сразу поняла, кто была особа женского пола. Но того, кто ее сопровождал, она узнала чуть позже. Это был господин Аладдин. Хильда изящно приподнимала подол, осторожно ступая на своих высоких каблуках, они прошли под самым окном, и Ребекка видела, как под черно-белой вуалеткой пылали щеки и светились глаза.

Отпрянув от окна, чтобы ее не заметили, Ребекка перебежала по ковру в дальний конец комнаты и упала в мягкое кресло перед камином. Ей казалось, что сердце ее не выдержит той правды, которая открылась сейчас. Видимо, ее дружба с мистером Аладдином кончилась. Его другом будет отныне Хильда — яркая, остроумная, легкая, беззастенчивая, за которой любому мужчине приятно поухаживать.

До сих пор Ребекка соглашалась «делить» господина Аладдина только с Эммой Джейн, бессознательно чувствуя, что Лэд рассматривает ее подругу как лицо второстепенное. Да, но кто такая она сама, чтобы прочить себя на главную роль?

Внезапно дверь приоткрылась и из прихожей донесся знакомый голос:

— Мисс Максвелл сказала, что Ребекка Ровена Рэндалл находится здесь.

Не помня себя от радости, Ребекка метнулась ему навстречу.

— Господин Аладдин! Я уже знала, что вы приехали в Уорехам, и так боялась, что у вас не будет времени к нам заглянуть.

— К нам? Что значит — к нам? Неужели тетушки приехали в гости?.. Ах, да, ты имеешь в виду богатую дочку кузнеца, чье имя я никак не могу запомнить. Она тоже здесь учится?

— Да, мы с Эммой Джейн соседки по комнате, — отвечала Ребекка, и ей вдруг подумалось, что если он забыл имя Эммы Джейн, то скоро забудет и ее имя.

Но свет за окнами делался мягче, в камине весело потрескивали дрова, они переговорили о многом, и Ребекка успокоилась, понимая, что Лэд по-прежнему испытывает к ней дружескую привязанность.

Адам уже несколько месяцев не виделся с Ребеккой, ему было интересно взглянуть на школьные дела ее глазами. От мистера Моррисона он уже слышал про ее успехи.