Чтение онлайн

Миссис Робинсон собирала у себя гостей раза два в год, а потом по нескольку дней пребывала в изнеможении: борьба между гордостью и скупостью отнимала все ее силы. На этот раз, чтобы не ударить в грязь лицом, она задумала испечь большой мраморный торт.

«Старый товарищ» проваривался с самого утра на медленном огне, но это был какой-то неподдающийся петух. С момента своего погружения в кастрюлю он не сделался мягче ни на йоту.

— Каменный! — вздыхала Алиса, трогая петуха вилкой. — Как же ты, мама, вынесешь гостям это пугало?

— Ничего, у меня есть острые ножи. К тому же я приготовлю подливку и положу вокруг петуха печеные яблоки. Правда, к курятине не идут печеные яблоки, но как отвлекающий маневр…

Надо сказать, что петух в окружении печеных яблок поначалу произвел на женщин Риверборо большое впечатление. Когда Алиса внесла блюдо, ее встретил хор восторженных восклицаний. Правда, как только принялись есть несчастную птицу, возгласы смолкли словно по мановению свыше.

— Я так благодарна всем, кто был на выпускном вечере и поздравлял мою Хильду, — сказала миссис Мезерв, которая сидела в конце стола и накладывала гостям курятину, в то время как на другом конце миссис Робинсон разливала кофе.

Миссис Мезерв в чем-то напоминала свою дочь. Она считалась в Риверборо первой модницей. Говорили, что ее тщательно продуманная внешность обходится ей в пять долларов ежедневно и что она дважды в год наведывается в Портленд к портному и парикмахеру. Но в подобных случаях очень рискованно называть точные цифры. Поэтому добросовестный историк всегда предпочтет остеречь чересчур доверчивого читателя от неразборчивого потребления фактов. Так Истина Нового Завета предостерегает против людей, которые недостойным образом искажают ее.

Что же касается облика миссис Мезерв… Те, кто сиживал в юности за ее кухонным столом, должны помнить, что, когда у нее было благодушное настроение, она учила, как надо делать «даму из теста». Формочкой вырезала кружок, а потом старательно изображала на нем человеческие черты, вдавливая на месте глаз две черные смородины. Вот эта «пряничная дама» и есть точный портрет мамаши Мезерв (или миссис Петер Мезерв, как называло ее большинство) в зрелые годы.

— Скажите, Делия, как вам понравилось платье Хильды? — спросила она, оттягивая резинки своих браслетов из черного янтаря — она всегда так делала, когда была раздражена или возбуждена чем-то.

— Мне оно понравилось, платье было очень красивое, — ответила Делия. — Но наибольшее впечатление на меня произвело сочинение вашей дочери. Оно было самое необычное из всех. И читала она так громко, выразительно — я впитывала каждое слово и слышала, как девочки говорили: «У нее такой язык, точно тебе кладут в рот эклер».

— Она писала это сочинение на соискание премии Адама Лэда, — пояснила миссис Мезерв. — Господа из комиссии сказали мне, что она заняла бы первое место, а не четвертое, если бы выбрала другую тему. Еще бы! В комиссии было трое священников и трое дьяконов, а Хильда — девочка живая, озорная.

Хильда озаглавила свое сочинение «Мальчики» и, обладая известными познаниями и опытом, сумела занимательно раскрыть выбранную тему. Ее работа пленила аудиторию искрометным юмором и намеками на всем известные события, но все же с чисто литературной точки зрения сочинение было далеко от совершенства.

— Мальчик, который получил первую премию, тоже читал свою работу, а вот Ребекка почему-то нет, — заметила миссис Робинсон.

— Ребекка получит степень только на будущий год, поэтому в празднестве выпускников она не участвовала. Однако в школьной газете можно прочесть оба лучших сочинения — Герберта Данна и Ребекки, — попыталась внести ясность миссис Коб.

— Спасибо, что сказали. Непременно прочту. Я не поверю, что она могла написать лучше Хильды, пока не прочту своими глазами. В любом случае, премии надо было присудить старшему классу.

— Марти, конкурс был объявлен для двух старших классов, — возразила миссис Робинсон. — Просили, чтобы мистер Лэд сам вручал свои премии, а он отказался. Странно! Такой богач, изъездил все Штаты — и стесняется выйти на сцену. Непонятная скромность.

— Моя Хильда вышла и глазом бы не моргнула! — самодовольно воскликнула миссис Петер Мезерв, и никто за столом не подумал оспорить ее заявление.

— По счастью, на вечере присутствовал сам губернатор, так как его племянница оканчивает в этом году колледж, — заговорила Делия Уикс. — Боже мой, до чего он элегантен! Говорят, у него рост шесть футов, но, когда он произносил речь, казалось, что все шестнадцать. Ах, как он замечательно говорил!

— Вы заметили, какая Ребекка была бледненькая и как она волновалась, когда они с Гербертом Даном стояли на сцене и губернатор их поздравлял? Кстати, губернатор читал ее сочинение и написал об этом в письме девочкам Сойер, — это сочувственное замечание исходило, разумеется, от миссис Коб.

— Это довольно странно, что Лэд столько для нее делает, когда ей еще год до выпуска, — недовольным тоном продолжала миссис Мезерв. — Носится с ней как курица с яйцом. Одно хорошо — премию получили не чужаки из Уорехама, а наша, из Риверборо. Да, этот Лэд в самом деле богат. Мало того что выложил каждому по пятьдесят долларов, а это хорошие деньги, так он еще на кошельки потратился.

— Я так далеко сидела, что не рассмотрела, — сказала Делия Уикс. — Что ж! Теперь Ребекка съездит домой, повидается с матерью.

— Я сидела близко и все видела. Ребекке дали такую золотую сетчатую сумочку на цепочке, а в ней пять монет по десять долларов. Герберту Дану деньги вручили купюрами в красивом кожаном бумажнике, — внесла ясность миссис Перкинс.

— Вы не знаете, Ребекка долго пробудет на ферме? — спросила Делия.

— Там все не просто! — вздохнула миссис Перкинс. — Не знаю, как они переживут замужество Ханны и то, что семья теперь останется без ее помощи. Ханна вполне могла бы подождать, пока Ребекка окончит школу, но она упряма как мул. Все хочет делать по-своему, даже с матерью не считается. Вообще-то, знаете, она шьет. Ткани ей Миранда посылает грубые, совершенно ужасные. Однако она старается — все эти шовчики, оборки, рюши… Господи, как она глаза не сломает. Мне тут рассказывали, как она вышивала стеганое одеяло. В центре гроздь винограда, так когда она эти ягодки рисовала — обводила наперсток. Вокруг шел орнамент с кругами, для него она обводила катушку. Затем еще узор — она обводила рюмки для наливки. А потом совсем крупный орнамент — и тут уж она взяла стаканы для портвейна. Она это одеяло хочет продать на окружной ярмарке.

— Она бы не ломала глаза над одеялами-покрывалами, а шила бы на заказ простые вещи и кормила бы семью, — вмешалась миссис Коб. — А то все хлопоты по залогу лягут теперь на плечи Аурелии. Как бы она с детьми не осталась без крыши над головой!

— Но я слышала, что рядом с фермой пройдет железная дорога, — вступила в беседу миссис Робинсон. — Если так, то Аурелия получит денег больше, чем стоит их ферма. Адам Лэд — один из акционеров, а когда он за что-то берется, все выходит в лучшем виде. В августе это дело решится. Многие собираются проголосовать «за», так что, наверно, выгорит.