Чтение онлайн

Коммуна пала, и буржуазія мстила народу за страхъ, который онъ ей причинилъ своими попытками къ освобожденію.

Она доказала, что современное общество дйствительно раздлено на два класса; съ одной стороны рабочіе, отдающіе буржуазіи больше половины своего производства и легко прощающіе своимъ господамъ ихъ обиды; съ другой — бездльники съ инстинктами дикаго звря, ненавидящіе своихъ рабовъ и готовые ихъ растерзать за малйшую провинность.

Оцпивъ Парижъ войсками и закрывъ народу вс выходы, они напустили на него цлую армію солдатъ, озврвшихъ отъ казармъ и вина и сказали имъ: „Убивайте этихъ волковъ, волчицъ и волчатъ!”

Народу же они сказали [7] :

„Что бы ты ни длалъ, ты погибнешь! Застанутъ тебя съ оружіемъ въ рукахъ, — смерть! Сложишь ты оружіе, — смерть! Будешь сопротивляться,— смерть! Будешь молить о пощад — смерть! Куда ты ни взглянешь: направо, налво, впередъ, назадъ, вверхъ, внизъ, всюду — смерть! Ты не только вн закона, ты вн человчества. Ни возрастъ, ни полъ не спасутъ ни тебя, ни твоихъ. Ты умрешь, но раньше ты насладишься агоніей твоей жены, сестры, матери, дочерей, сыновей, младенцевъ, взятыхъ изъ колыбели! На твоихъ глазахъ будутъ вытаскивать раненыхъ изъ госпиталей, рубить ихъ шашками, добивать ружейными прикладами. Ты увидишь, какъ твоихъ братьевъ, обезумвшихъ отъ боли, будутъ тащить за сломанную ногу и окровавленную руку и бросать въ канавы, какъ кучу нечистотъ.

„Смерть! Смерть! Смерть!”

А посл дикихъ оргій и надругательствъ надъ грудами труповъ, посл массоваго истребленія — месть! месть самая мелочная и отвратительная: плети, кандалы, каторга, нищета, оскорбленія, голодъ и вс самыя утонченныя проявленія безумной жестокости!

Забудетъ-ли народъ вс эти ужасы?

„Подавленная, но не побжденная”, Коммуна возрождается сегодня. Возрождается она, не какъ мечта побжденныхъ, ласкающихъ въ своемъ воображеніи красивый миражъ, — нтъ! Коммуна стала опредленной и близкой цлью наступающей революціи; эта идея проникла въ массы, стала ихъ лозунгомъ, объединила вс народы подъ однимъ знаменемъ.

Мы вримъ, что наше поколніе совершитъ соціальную революцію въ Коммун, положитъ конецъ гнусной эксплоатаціи буржуазіей, освободитъ народы отъ опеки государства, откроетъ въ эволюціи человчества новую эру свободы, равенства и солидарности.

Десять лтъ прошло съ тхъ поръ, какъ парижскій народъ, низвергнувъ правительство предателей, захватившихъ власть въ день паденія Имперіи, учредилъ Коммуну и провозгласилъ свою полную независимость [8] . И все же этотъ день остался самымъ свтлымъ въ воспоминаніи народа, все же къ нему обращены наши взоры и надежды. Годовщину 18 марта 1871 года предлагаютъ другъ другу торжественно праздновать пролетаріи Стараго и Новаго Свта. Завтра вечеромъ сотни тысячъ сердецъ будутъ биться въ унисонъ при воспоминаніи о смломъ возстаніи парижскаго пролетаріата; рабочіе Европы, Соединенныхъ Штатовъ и Южной Америки протянутъ другъ другу руки черезъ границы и океаны.

Идея, за которую французскій пролетаріатъ проливалъ кровь въ Париж и долгіе годы страдалъ на берегахъ Новой Каледоніи, — одна изъ тхъ необъятныхъ революціонныхъ идей, которыя несутъ въ изгибахъ своего знамени вс стремленія народовъ, идущихъ къ освобожденію.

Конечно, если мы ограничимся разсмотрніемъ реальныхъ и осязательныхъ фактовъ, сопровождавшихъ Парижскую Коммуну, мы придемъ къ заключенію, что эта идея недостаточно обширна, что она охватила лишь минимальную часть революціонной программы. Но если мы проникнемся настроеніемъ, вдохновлявшимъ 17 марта народныя массы, если мы оцнимъ стремленія, пытавшіяся пробиться наружу и задавленныя грудами труповъ, — мы поймемъ все значеніе этого возстанія и раздлимъ симпатіи къ нему рабочихъ массъ всего міра. Коммуна привлекаетъ и вдохновляетъ не тмъ, что она сдлала, а тмъ, что она общаетъ дать въ скоромъ будущемъ человчеству.

Откуда эта неодолимая сила движенія 1871 года, притягивающая къ себ симпатіи всхъ угнетенныхъ? Почему идея Парижской Коммуны такъ привлекательна для пролетаріевъ всхъ странъ, всхъ національностей?

Отвтъ очень простъ. — Революція 1871 года была народнымъ движеніемъ. Созданная самимъ народомъ, родившаяся внезапно въ его ндрахъ, она въ угнетенныхъ массахъ нашла своихъ защитниковъ, своихъ героевъ и мучениковъ. Этого характера „canaille” не проститъ ей никогда буржуазія. Основной идеей этой революціи, — еще не опредлившейся, но уже ясно намченной, — была идея соціальной революціи, пришедшей дать міру, после многихъ вковъ борьбы, настоящую свободу, настоящее равенство.

Эта была революція народа, идущаго завоевывать свои права.

Напрасно стараются исказить ея смыслъ и представить эту революцію, какъ простую попытку завоевать независимость Парижа и учредить такимъ образомъ маленькое государство во Франціи. Парижъ никогда не стремился изолироваться, какъ не стремился подчинить себ оружіемъ остальной Франціи. Онъ не хотлъ укрыться въ своихъ стнахъ, какъ бенедиктинецъ въ монастыр, не вдохновлялся узкой замкнутой жизнью. Когда онъ требовалъ независимости, когда онъ стремился помшать вторженію въ свои дла какого-бы то ни было центральнаго правительства, онъ видлъ въ этомъ средство для совершенія соціальнаго переворота, для спокойной выработки основъ будущей организаціи. Онъ мечталъ о революціи, которая преобразуетъ современный режимъ производства и обмна, измнитъ людскія отношенія и создастъ общество, основанное на равенств, справедливости и солидарности.

Независимость была только средствомъ въ глазахъ Парижа; цлью его была соціальная революція.

И онъ достигъ бы этой цли, если-бы революція 18 марта не была прервана въ своемъ бурномъ теченіи, если-бы парижскій народъ не былъ разстрлянъ картечью, изрубленъ шашками по приказанію версальскихъ убійцъ. Найти ясное, опредленное и доступное выраженіе для всего того, безъ чего не могла совершиться революція, было главною задачей Парижа съ перваго же дня его освобожденія. Но великія идеи не созрваютъ въ одинъ день, какъ-бы усиленно ни работала мысль, какъ бы ускоренно ни выработывались и ни пропагандировались новыя идеи въ періоды революцій. Имъ нужно время, чтобъ развиться, проникнуть въ массы, перейти въ дйствія, а этого времени не было у Парижской Коммуны.

Рожденная въ переходное время, на рубеж двухъ періодовъ развитія современнаго соціализма, она не успла исполнить своей задачи. Что могъ дать свободнымъ мыслителямъ 1871 года признающій власть и правительство и даже религію коммунизмъ 1848 года? Гд было найти парижанина, который согласился-бы запереться въ фаланстерскую казарму? Съ другой стороны, коллективизмъ, стремящійся впречь въ одну телгу заработную плату и коллективную собственность, оставался непонятымъ, мало привлекательнымъ и представлялъ непреодолимыя затрудненія при практическомъ примненіи. А свободный, анархическій коммунизмъ только что зарождался; онъ едва смлъ отражать нападки приверженцевъ правительства и власти.

Нершительность царила въ умахъ, и соціалисты, не имя передъ собой опредленной цли, не смли приступить къ уничтоженію частной собственности. „Обезпечимъ себ побду, а тамъ посмотримъ что длать”, говорили они, успокаиваясь на этомъ шаблонномъ разсужденіи.

Обезпечить побду! Но разв можно основать свободную Коммуну, не коснувшись собственности! Разв можно побдить враговъ, пока народъ не заинтересованъ въ торжеств революціи, не уверенъ, что она принесетъ человчеству матерьяльное, умственное и нравственное благосостояніе! Они пытались учредить Коммуну, откладывая навремя соціальную революцію, когда единственнымъ средствомъ учрежденія Коммуны является соціальная революція!

Провозглашая Свободную Коммуну, парижскій народъ провозгласилъ принципъ преимущественно анархическій. Но, такъ какъ въ это время анархическія идеи не проникли еще въ сознаніе народа, онъ остановился на полъ-пути. Въ своей Коммун онъ высказался за старый принципъ власти и учредилъ Совтъ Коммуны, на подобіе Городской Думы.

Разъ мы признаемъ, что центральное правительство абсолютно не нужно для регулированія соотношеній между коммунами, неужели мы допустимъ его необходимость для регулированія взаимныхъ отношеній между группами, составляющими Коммуну! Разъ мы предоставляемъ свободной иниціатив коммунъ право входить въ соглашенія относительно предпріятій, касающихся нсколькихъ коммунъ, неужели мы откажемъ въ этомъ прав группамъ, составляющимъ каждую коммуну? Правительство въ Коммун не иметъ большаго raison d'^etre, чмъ правительство надъ Коммуной.