Чтение онлайн

Прошин торопился.

Повинуясь импульсам двигателей ориентации, «Аэлита» начала вращение вокруг собственной оси. Перегрузка прижала Прошина к ложементу. Компьютер довёл скорость вращения до расчётной, стабилизировал гигантскую пращу, после чего жилой отсек «Аэлиты» отделился от балки корпуса и понёсся обратно, к Гипериону и Платформе.

Просмотрев запись, Прошин решил, что Дадли, и вся его шайка сидели в рубке управления энергоконтуром. Может быть, пытались оживить реактор, а, может, просто решили, что искать там будут в последнюю очередь — да так оно и случилось. В любом случае Дадли сильно рисковал, поскольку реактор таких размеров, оставшийся без обслуживания, мог стать источником радиации вдобавок к жёсткому космическому излучению, радиационному фону Сатурна и солнечным протонным событиям. Ориентируясь по схеме Платформы, Прошин нацелил шарик жилого отсека «Аэлиты» в завод газовых смесей, чей упитанный животик отвис прямо возле рубашки охлаждения реактора, подальше от рубки управления, рассчитывая, что после удара оживить энергоконтур у злодеев точно не получится, а поднявшаяся суматоха позволит ему умыкнуть Надежду и отсидеться в укромном уголке.

Дурацкий план. Но пока соберут спасательную команду на «Циолковском» — не с Земли же спецов волочь, — пока долетят до Гипериона, Дадли убьёт Наденьку. В этом Прошин ни капельки не сомневался.

Он включил связь и на экране сразу же возникло разъярённое лицо Дадли.

— Ты заставляешь меня ждать! — выкрикнул он, только увидев Прошина.

Наденька всё так же стояла у штыря. Тело девушки обмякло, голова упала на грудь — похоже, обморок. У Прошина сжалось сердце.

— А ты в окошко выгляни, — посоветовал он оппоненту.

Не подавай виду. Ты с ним посчитаешься — потом. Сейчас важно выиграть время.

Дадли посмотрел куда-то в сторону, а потом широко ухмыльнулся в объектив:

— Здорово придумал. А как тормозить будешь?

— А зачем мне тормозить? — Прошин как мог широко улыбнулся в ответ и, выплыв из ложемента, отправился готовиться.

Скафандр. Запасной для Наденьки в кофр. Аппарат искусственной вентиляции лёгких. Аптечка. Вода, питательные пилюли. Оружие бы, но чего нет, того нет. Ладно, как там говорил господин Адзума? Воин сам себе оружие — и куча громких фраз в этом духе.

Прошин забрался в шлюз. Не так и далеко он улетел от Гипериона, меньше часа потребовалось жилому отсеку, чтобы вернуться к спутнику. Иван открыл внутренний люк шлюза и, тратя остатки запаса дыхательной смеси жилого отсека, включил подачу воздуха, поднимая давление внутри шарика.

…Светило Солнце. Лучи звезды, казавшейся отсюда ярчайшей точкой, падали на губчатые всхолмья спутника Сатурна, отражались от округлого бока газового гиганта и любое возвышение породы на Гиперионе отбрасывало две тени. Балки, цилиндры и многоугольники конструкции, залёгшей в большой ложбине, казались сборищем теней, то стелящихся понизу, то тянущихся в пространство к рукотворному мирку в точке солярного равновесия, старшего брата исполинского сооружения, мало-помалу превращавшегося в беспорядочное нагромождение металлокерамики. А, может быть, они тянулись дальше, к маленькой голубой точке над экватором Сатурна, старой Земле, родине людей, в чьей воле вдохнуть жизнь в бессильно обвисшие балки, расцветить огнями цилиндры жилого отсека, превратить рукотворный хаос в единое целое, в гигантский межзвёздный транспорт, готовый унести тысячи людей, дерзнувших встать вровень со звёздами…

Но люди, по чьей воле родилась Платформа, словно забыли о своём детище. Словно сломанную игрушку злые дети Геи-Земли бросили как попало и никому дела не было до пристёгнутого к унылой скале диковинного сооружения. Сама по себе, будто бы исторгнутая из недр Гипериона, плыла Платформа вокруг Сатурна и одни только любопытные кентавры нарушали её покой — пока словно из ниоткуда возник большой шар.

…Когда давление удалось поднять до четырёх атмосфер и скафандр показал красное предупреждение, Прошин открыл шлюз. Словно пробку из бутылки его с пристёгнутым к поясу кофром, вымело на свет божий. Тёмный шар жилого отсека падал к Гипериону. Платформа медленно приближалась, нависая над фигурой в скафандре. Выпущенный воздух вытолкнул Прошина в направлении, обратном движению жилого отсека, погасив часть скорости относительно Гипериона и Платформы и теперь Иван, ориентируясь на дальномер скафандра, сосредоточенно работал двигателями, стараясь погасить остатки характеристической скорости.

Сразу стало жарко. Жару добавляли мысли о мириадах частиц, пролетавших через его тело — стоило только моргнуть, как перед глазами мелькали росчерки атомов, пронизывающих его мозг каждую секунду. И Солнце. Если светило исторгнет поток протонов в определённый момент времени — его мозг сгорит, оказавшись вне защищённых магнитным полем объёмов «Аэлиты».

Забудь, скомандовал себе Прошин. Ничего уже не сделаешь, разогрел ситуацию, доводи до кипения. Сейчас задача — не разбиться о конструкции Платформы, не попасть под обломки, выбитые жилым отсеком…

Перед ним огромный шар ударил в поверхность Гипериона. Горячий от солнечных лучей с одной стороны, чёрный и ледяной с другой, обитаемый отсек «Аэлиты» бросил тень на изрытую кратерами поверхность спутника и вальяжно, биллиардным дураком, ударил в переплетение балок и труб, скрывавшее цилиндр завода газовых смесей.

Вверх взметнулись обломки, сверкающим крошевом повисшие над Гиперионом. Оторвалась и полетела куда-то в сторону газового гиганта галерея путепровода. Словно волна пошла по всей Платформе и по-новому заплясали тени, заметались из стороны в сторону, весёлыми чёртиками вздымаясь над поверхностью спутника и тут же рассыпаясь в лучах солнца и под хмурым взглядом Сатурна. Взметнулись обломки, полыхнул огонь, заставив сработать светофильтры скафандра.

Прошин падал на Платформу. Цифры, показывающие скорость, замерли. Дюзы двигателей скафандра уже заканчивали работу, а характеристическая скорость всё ещё обещала размазать Прошина по обшивке и Иван схватил скафандр, предназначенный для Наденьки. Включил двигательную установку. Ресурс двигателей — чистый расходник, можно тратить, можно тратить даже батареи: без псевдомускулов и двигательной установки вполне можно выжить в космосе, главное — запас дыхания, и чтобы радиация не проникла внутрь.

Рубка управления энергоконтуром. Иллюминаторы башни обзора, шлюз-кессон. Всё это приближалось, приближалось быстро…

Прошин наддул скафандр. Тело сдавило, и он добавлял давление до тех пор, пока не заныли суставы. Прикрылся кофром. Закрыл руками забрало. Зажмурился.

Удар.

Темнота.

Дыхание. Боль. Есть дыхание — живой. Забрало цело, удар смягчил кофр, давление внутри скафандра. Можно пожаловаться на жизнь.

Прошин развернулся лицом к звёздам и завыл. Болело всё, болело так, что он забыл про аптечку с обезболивающим и минут пять просто выл от боли, через запотевшее стекло скафандра глядя на небо, усеянное точками звёзд…

Обезболивающее подействовало не сразу и до шлюза Прошин кое-как дополз, цепляясь за неровности обшивки. Благо тут невесомость — на Земле, да хоть на Титане рукой бы не шевельнул… Шлюз-кессон. Коридор. Ещё шлюз. За ним помещение рубки, там Наденька, там и злодеи…

Прошин вздохнул и отвалил крышку люка.

Девушка всё так же стояла прикованной к штырю. Голова с колтуном волос свесилась набок, комбинезон с оторванной контрольной панелью стал ещё грязнее…

Прошин рванулся к ней, не глядя по сторонам. Аптечка, дыхательный аппарат, болеутоляющее, диагност…

Получив порцию воздуха из загубника аптечки, Наденька пошевелилась. Подняла голову, слабо улыбнулась Ивану, дёрнулась от инъекций лекарств…

На всё помещение один за другим — раз, два, три, четыре, — грохнули выстрелы. Блестящий пистолет Дадли оказался годен не только людей пугать. Прошин и не понял сначала, что эти резкие звуки предназначались ему, только в спину один за другим — раз, два, три, четыре, — ударило что-то горячее и руки отказались повиноваться, отказались выполнять давно затверженные процедуры реанимации пострадавшего в космосе, слабость разлилась во всём теле и лицо Наденьки, во все глаза смотревшей на него, поплыло вниз, отдаляясь, и Прошин попытался улыбнуться девушке.