Чтение онлайн

И не смог.

* * *

Всё так же висели картины с инопланетными пейзажами между окон с видом на Невскую губу. Ближайшее к выходу открыли и по-осеннему прохладный ветерок раздувал лёгкий тюль, шевелил тяжёлую портьеру. Всё также, скалой, восседал во главе стола буквой Т хозяин кабинета, знаменитым своим взглядом уставившийся на посетителя.

— Здравствуй, Ваня, — сказал Мухин. — Проходи садись.

Прошин достал из чёрного пластикового пакета небольшой пистолет-пулемёт. Барыга на рынке предлагал пистолеты — дешевле мол, но с пистолетом на Мухина это как на медведя с перочинным ножиком.

Иван взвёл затвор.

Мухин посмотрел на оружие. На Прошина. Откинулся в кресле, глядя в глаза Ивану. Видывал виды ректор и потёртую дешёвку в руках Прошина, всех достоинств которой — снятая блокировка, да разбитый регистратор, Олег Владимирович вроде как не заметил.

Мужчины замерли на разных концах помещения.

— Ты, Ваня, давай быстрее, — сказал, наконец, Олег Владимирович. — У меня дел полно. Так что или дальше работать буду, или…

Прошин хихикнул. Безо всякого повода лез этот дурацкий смех даже сейчас, когда требовалось быть серьёзным.

Лучевая болезнь, вернее, её последствия.

— Откуда там Платформа? — спросил Прошин, усилием отгоняя сдавливавшее горло реготание. — Я всё понимаю, но откуда там взялась Платформа?

— И это всё, что ты хотел спросить? — Мухин поднял бровь. — Знаешь, пришёл бы так, посидели, поговорили… А теперь — никакого желания. Дожил, собственный ученик пристрелить собрался, как бешеного пса.

И он отвернулся к окну.

Из Прошина словно воздух выпустили. Оружие ненужной железякой полетело в мусорное ведро (Мухин дёрнулся), Иван сел за стол и обхватил голову руками.

В кабинете повисло молчание. Наконец, ректор встал со своего кресла, обошёл стол и, поправив пиджак, подчёркивавший его могучую фигуру, поддёрнув брюки, присел возле Прошина.

За окном ветер гнал по Неве серые барашки волн с кудряшками бурунчиков поверху. Волны покачивали яхты у причала на противоположном берегу, беспокойную воду рассекала «Комета».

— Вы мне врали, — сказал Прошин. — Вы всех обманули.

Мухин молчал.

— Ваши россказни — аля-улю, труд на благо всей Земли… Вон он труд, по всему Гипериону разлетелся.

— Разлетелся, — эхом повторил Мухин.

— Откуда там Платформа? Она же взорвалась на испытаниях!..

— Ну, значит, не взорвалась, — Мухин потёр руками лицо.

— Почему?

— Жалко было всё это добро в утиль списывать. Там столько труда вложено…

— Почему тогда?! — крикнул Прошин чуть ли не в ухо Олега Владимировича.

— Там люди, Ваня, — Мухин посмотрел на собеседника. — На Эдеме люди. Цивилизация.

Он отвернулся к окну.

— Аморфная антропосфера, неравномерно распределённая по всей планете, — ректор вздохнул. — Хотя какой там неравномерно… Отмазка это для Совбеза. Люди там живут. На всей планете.

— Вообще не понимаю… Зачем тогда строить Платформу?

— А ты подумай хорошенько, — сказал Мухин, глядя волнующуюся реку за окном. — Новый мир — это новые рабочие места. Тысячи людей строили Платформу, учили, кормили, одевали-обували будущих колонистов — чуешь?

— Ну…

— Подумай, Ваня, подумай о том, что каждый из этих людей кормил двоих, а то и троих иждивенцев. Мы, раскрутив маховик космической индустрии, оказались в чудовищной ловушке: Межкосмос зарабатывает бешеные деньги и на эти деньги жирует вся планета. Четыре миллиарда — вдумайся, Ваня, четыре миллиарда, столько людей по всей Земле живёт на одни только пособия, это же почти треть населения. Они не сеют и не пашут, они просто получают деньги и знать не желают о наших проблемах, у нас ведь цивилизация! Двадцать второй век, чтоб его…

Мухин вскочил на ноги и заходил по кабинету.

— Нам нужны новые кислородные миры чтобы построить очередную Платформу — не одну, Ваня, не одну, а две, а лучше три. Подготовить колонистов — три волны и гнать технику и людей на вновь отрытый мир. Иначе…

— Что иначе? — Прошин всем телом повернулся к ректору, рубившему воздух громадной ручищей в такт словам. — Что произойдёт такого, что понадобилась эта афера?

— Афера, — усмехнулся Мухин остановившись. — Если бы мы не начали эту аферу, уже в прошлом году возникли бы сложности с выплатой пособий. А пособия, Ваня, платят людям на покупку нового жилья. Ты если помнишь из истории, в прошлом веке американцы принялись раздавать ипотечные кредиты кому попало, надулся гигантский пузырь необеспеченных ничем обязательств — и весь мир затрясло, когда он лопнул.

Прошин пожал плечами.

— Ну, было такое, — махнул рукой Мухин. — А сейчас вся строительная индустрия стоит на том, что строит и перестраивает муниципальное жильё, на приобретение которого людям выдают субсидии. И это только называется так, а на самом деле и строительство, и приобретение жилья оплачивает Межкосмос. А ещё с пособий живёт лёгкая промышленность. Пищепром, там, шмотьё всякое… Так вот, если бы не этот финт ушами, сегодня четыре миллиарда людей остались без денег. Четыре миллиарда, Ваня — да этой оравы хватит шарик расколоть!..

— Но есть же Марс, — сказал Прошин. — Там работы непочатый край…

— Да есть, конечно, — отмахнулся Мухин. — Работы по Богу войны начнутся в следующем году, пока готовим почву. Фильмы снимаем, песни поём — ну, такое дерьмо. Проблема в том, что работа эта не для всех. Это не подвиг парня с нашего двора, это каторжный труд для профессиональных космонавтов, который мало-помалу превратит Межкосмос в закрытую касту и в итоге приведёт к такому же кризису. Кадры должны обновляться, нужна свежая кровь. Да и не в свежей крови дело — каждый на планете должен знать, что не он, так его дитё может до звёзд дотянуться, что есть шанс хоть потомству человеком стать. А так…

Мухин сел за стол. Выложил на столешницу волосатые руки, глянул на Прошина.

— Не так всё просто, Ваня. А то, что тебе доложить забыли об этих проблемах… Ну уж извини, — ректор развёл руками.

— И выхода нет? — спросил Прошин.

— Почему — есть. Нам нужны кислородные миры Рэн. Дальний поиск видит планеты в зелёной зоне только в их Рукаве, туда отправилась экспедиция, ещё одну готовим в столичный мир рэнитов. Я думал тебя привлечь, ты у нас битый, стреляный, а ты…

— Да я ещё от лучёвки не отошёл, — сказал Иван.

— Так ты долечивайся и приходи, — сказал Мухин.

Они помолчали.

— Я не пойму всё-таки, — начал Прошин. — Чего он добивался, этот Дадли?

— Этот? — неохотно переспросил Мухин. — У него съехала крыша на мести землянам. Родина-мачеха бросила своих детей и прочий идиотизм. Он как-то узнал про Платформу и вознамерился с её помощью столкнуть Гиперион с Землёй. Импакт устроить.

— Н-да, — Прошин покачал головой. — Его теперь судить будут?

— Ему голову оторвали, — ответил Мухин. — Иваныч у нас мужик суровый, сказал — сделает.