Чтение онлайн

Заткнув бутылёк крышкой и взболтав его, я дождался, когда вся свистопляска внутри него закончится. И лишь когда состояние раствора стабилизировалось, капнул четвёртый раз.

Щит я на себя накинул чисто инстинктивно, опасаясь запачкаться. Оказалось, не зря. С хлёстким хлопком бутылёк взорвался, разлетавшись десятками разнокалиберных осколков, а заодно снёс со стола второй образец, которому не посчастливилось встретить во время полёта угол мангала.

– Испытание можно считать успешным или не очень? – спросил я сам у себя, прижимая к груди бутыль с модификатором.

В ней у меня немного не полный стакан модифицирующего эликсира плещется. В переводе на капли – это дофига капель!

Был бы раствор спиртовым, то больше трёх тысяч можно накапать, но он у меня в основном водный, и мёд присутствует, добавляя тягучесть, но всё равно никак не меньше тысячи капель модификатора выйдет.

– Вашбродь, у вас всё хорошо? – выскочил во двор Федот, заслышав хлопок.

– Бутылка взорвалась. Надо будет стекло замести, чтобы никто не поранился, – прищурился я, определяясь, стоит или нет мне денщика запустить в первые испытатели моего великого будущего.

Пожалуй, нет. Сначала нужно на кошках потренироваться, ну, или на собаках, поправился я, вспомнив, что единственный кот на заставе у нас проживает в доме Василькова, и он в любимчиках. С собаками полегче. Их на заставе три штуки обитает, но самый беспроблемный балбес – это Тузик. Чистокровный двор-терьер и безбашенный оптимист. Его хвост, скрученный в колечко, даже на секунду не замирает на месте, всегда болтаясь из стороны в сторону на максимальной амплитуде.

Собственно, Тузик и стал первым добровольным испытателем зелья, с добавкой модификатора.

Правда, досталась ему облегчённая версия, всего лишь с добавлением двух капель модификатора, и порция зелья, которой я полил два куска ржаного хлеба, была щадящей, раза в полтора меньше, чем нужно бы, исходя из его веса. Тем не менее, пёс, как заведённый, всю ночь гонял по периметру, обозначая прохождение участка конюшен двойным гавком, выпил за ночь ведро воды и успел постоловаться, где только смог. Один только Федот ему скормил два котелка каши, щедро сдобренной мясом. Зато к обеду следующего дня чуть отощавший пёс улёгся в тенёк и проспал там целые сутки, как убитый, ни на что не реагируя.

Бывает же такое – порой один маленький, но удачный шаг, открывает целое поле из десятков, а то и сотен экспериментов, каждый из которых грозит прямо-таки революционными открытиями.

Сижу, и прикрыв глаза, фонтанирую идеями. В порядке их важности, крайне хочется узнать: насколько можно усилить эликсир роста магических способностей? Что может выйти, если модифицировать зелье исцеления? Работает ли модификатор на алхимических эликсирах?

Вопросов ещё тьма-тьмущая, но эти, вроде, пока первостепенные.

В ближайшей перспективе мне очень хочется узнать, насколько лучше станут мази для заживления ран, если в их состав добавить не обычное зелье, а с модификатором.

Можно ли будет вылечить язву желудка и туберкулёз? И насколько эффективна окажется косметическая маска для женщин?

Над последним можно смеяться, но это действенный способ обогащения и серьёзный рычаг влияния в обществе. Женщина, при определённых обстоятельствах, ни денег не пожалеет, и все свои связи подымет, лишь бы её лицо на пару недель, а то и на месяц, выглядело идеально. Так что, ограниченная партия масок для лица, с пометкой: «только для своих» – это вам не баран чихнул.

Но пока это всё – мечты. До реализации планов нужен не один месяц исследований. Никто же не хочет, чтобы после применения маски для лица у какой-нибудь дамы зубы, как у лошади выросли. Если разобраться, то чисто теоретически такое возможно.

К нашему причалу нынче подошёл новенький пароходик – «Святогор – 5».

Начищенный и надраенный, он всё ещё пах свежей краской, что неудивительно. Краски здесь на натуральной основе, оттого и запах долго сохраняют.

– Желаете в салон для благородных? – вполне себе изобразил матрос потуги на стюарда.

– Именно так, любезный, – как здесь и положено, процедил я сквозь зубы, глядя, как мой невеликий багаж был подхвачен одним из встречающих.

– Пройдёмте-с, ваше благородие, – повёл меня матрос на носовую часть судна.

Хм, неужели!

Нет, понятно это не комфорт пароходов от «Скорохода», но хоть что-то!

Конкуренция – двигатель прогресса!

Я обозрел вполне приличный салон, на восемнадцать кресел и оценил его местоположение. Тут и дым из трубы никак до пассажиров не достанет, и брызги из-под шлиц гребного колеса стёкла по борту не забрызгают, и шум паровой машины вроде не так слышен.

– Постельное бельё будете заказывать?

– Позже. Чай есть?

– Сейчас же буфетчика пришлю, – откланялся стюард, приятно порадовав меня сервисом на столь невеликой лоханке.

Я ещё раз огляделся.

Три ряда кресел, по шесть в ряду, с довольно широким проходом между ними, заняты были лишь наполовину.

Группа купцов, мещанин с семьёй, ещё один купец, тоже семейный, и поручик, из нашего ведомства, но со знаком таможенной службы

Последний моему появлению больше всех обрадовался. Дождался, пока я устроюсь в свободном ряду кресел, и направился в мою сторону.

– Разрешите представиться, поручик Ковалевский, – молодцевато прищёлкнул он каблуком, – Третий наследник Рода, – зачем-то добавил он, ни к селу, ни к городу.

«Было у отца три сына: двое умных, а третий был…» – припомнил я начало некоторых русских народных сказок.

– Поручик Энгельгардт. Барон, – вполне спокойно отозвался я на его представление.

– Не желаете время скоротать? Не сыграть ли нам в штосс по копеечке, для разогрева?

– Не играю, и вам не советую. Зато могу предложить неплохое вино, если вы мне про свою службу расскажете, – озадачил я ретивого офицера, который уже выстроил целый план действий.

– Э-э… Может тогда, пульку распишем? Думаю, третьего мы легко найдём, – перешёл он на запасной вариант.

– Я не играю в карты. Ровно, как и в кости.

– Боитесь проиграть?

– Боюсь, что никто у меня не выиграет.

– Отчего вы так решили?

– Могу просто из вашего рукава трёх тузов вытащить. Да так, что вы этого даже не заметите, – улыбнулся я в ответ, и Ковалевский побледнел.

Офицер, пойманный на шулерстве – позор несмываемый. Как там у Пушкина было: «… картёжный вор».