Чтение онлайн

А.Е. Мусин рассматривает каменные иконки XII–XV веков с изображением Гроба Господня как свидетельства паломничества русских людей в Палестину. «Эти иконки, несомненно, изготовлявшиеся в Древней Руси, а не привозившиеся из Палестины, вместе с тем представляют собой культурно-исторический фон древнерусского паломничества и почитания палестинских святынь, который в свою очередь и был порождён самими “хождениями”, явившимися активным средством христианизации Руси» [269] . Ученый рассматривает различные точки зрения исследователей древнерусской каменной пластики, таких как Н.В. Покровский, Д.В. Айналов и А.В. Рындина, которые в своих работах анализировали изображения святых мест Иерусалима на указанных иконках, а также использование богомольцами самих этих иконок. В связи с последним обстоятельством приводится интересное для нашей темы утверждение Н.В. Рындиной о том, что иконы исследуемого типа использовались не только в качестве наперсных [270] образов, а служили «путными» иконами, которые брались в путь в особых мешочках – ладанках. Таким образом, они могли сопровождать русского богомольца в его паломническом путешествии.

Обобщая мнения специалистов, А.Е. Мусин пишет: «…архитектурные особенности иерусалимских храмов прослеживаются достаточно отчётливо в иконографии каменных образков Гроба Господня конца XIV–XV веков, особенно в тех, где храм Воскресения представлен комплексом 7 часовен различных конфессий, окруживших Святой Гроб. В общем и целом эта группа отражает архитектурно-топографические реалии Иерусалима и Гроба Господня, увиденные русскими паломниками того времени – архимандритом Агрефением, Игнатием Смольнянином [271] и иеродиаконом Зосимой. В свете проведённого исследования нам представляется вполне вероятным, что самобытный древнерусский сюжет иконок Гроба Господня является не только свидетельством и фоном древнерусских паломничеств в Святую Землю или же абстрактным образом Небесного Иерусалима. Он служит конкретным воплощением тех архитектурно-топографических, церковно-археологических и литургических реалий Святой Земли, которые произвели на русского паломника глубочайшее впечатление и оказались отражёнными в памятниках письменной культуры» [272] .

А.В. Рындина считает, что к XVI веку производство каменных паломнических икон почти полностью пресеклось. Исчезновение этой традиции она связывает с несколькими причинами, главной из которых явился «…процесс унификации идей <…> в памятниках древнерусской мелкой пластики. <…> Из мелкой пластики в камне сначала постепенно, а к концу XV в. активно вытесняются многослойные по времени и по толкованиям символики храма мотивы и сюжеты. Любопытные результаты дают наблюдения над эволюцией архитектурных форм в каменных рельефах с “Гробом Господним”. Они варьируются от форм древней ротонды над Гробом до храма Воскресения как исторического комплекса с отдельными часовнями-церквами на месте Страстей Господних. Последний вариант возникает в пластике второй половины XV – начала XVI вв. и как бы предвосхищает ту программную ориентацию на иерусалимский прообраз, которая характерна для русской архитектуры от эпохи Ивана Грозного до Патриарха Никона. Идея храма как Горнего Иерусалима, поднятая и разработанная русскими резчиками по камню XIII–XV вв., как бы перетекает в реальные формы архитектуры» [273] .

Таким образом, можно рассматривать создание уникального памятника русской архитектуры Ново-Иерусалимского монастыря не только как идею воспроизведения в Московском царстве храма Воскресения Христова в Иерусалиме, но и как отражение в этом монастырском комплексе паломнического смысла. Кстати сказать, Воскресенский храм Ново-Иерусалимского монастыря строился по обмерам, снятым в Иерусалиме и привезённым в Москву из паломничества в Святую Землю иеромонахом Арсением (Сухановым). Следующий этап отражения паломничества в культуре архитектурной мысли отечественных зодчих проявится в XIX веке, когда в Святой Земле будут строить русские храмы и постройки, из которых сложится знаменитый комплекс Русской Палестины.

В XIX веке тема паломничества нашла отражение в выдающихся произведениях русской культуры, прежде всего, в творчестве знаменитых художников и писателей. В XIX столетии русское влияние с особой силой было проявлено в Святой Земле, причём не в форме военно-политического воздействия или торгово-экономического присутствия, как это чаще всего происходило в рамках католической экспансии на Ближнем Востоке, а, прежде всего, в духовной и культурной деятельности.

В Палестине и, в первую очередь, в Иерусалиме не только переплетались судьбы разных религий (христианства, мусульманства и иудаизма), но и пересекались геополитические интересы мировых держав, стремящихся контролировать или влиять на политические, экономические, религиозные и социокультурные процессы, происходившие на Ближнем Востоке. Начиная с середины XIX века, особенно после начала проведения Великой реформы 1861 года в России, началось массовое русское православное паломничество в Палестину. Поэтому тысячи русских паломников, устремившихся на богомолье в Святую Землю в этот период, стали важнейшим фактором влияния Российской империи на всём Православном Востоке.

Православное паломничество нашло своё отражение в выдающихся произведениях русской культуры, прежде всего, в творчестве знаменитых художников, архитекторов и писателей. Это было особое время в истории русского православного паломничества. Именно в этот период русские люди оставили глубокий след на Святой Земле, создав материальную и духовную Русскую Палестину. Во второй половине XIX – начале ХХ веков был создан комплекс русских построек в Иерусалиме, Хевроне, Иерихоне, Тивериаде, Яффе и других местах, получивший название Русская Палестина и предназначенный для использования православными паломниками из России. За сто лет, начиная с периода окончания Отечественной войны 1812 года и до начала Первой мировой войны в 1914 году, на земле древней Палестины побывало очень много людей из России: паломники, священники, дипломаты, строители, писатели, архитекторы, художники и так далее.

Блестящий ряд профессиональных художников, отразивших в своём творчестве святые места, евангельские события и природу Палестины, безусловно, по праву открывает М.Н. Воробьёв [274] , академик Императорской Академии Художеств, один из основоположников русского романтического пейзажа. В 1820–1821 гг. по высочайшему повелению Максим Никифорович был направлен в Святую Землю, где он путешествовал вместе с Д.В. Дашковым [275] . Поездка М.Н. Воробьёва к святым местам Православного Востока была устроена наследником престола и великим князем Николаем Павловичем [276] (будущим императором Николаем I), который, желая привести в надлежащий вид храм Воскресения Христова в Ново-Иерусалимском монастыре под Москвой, хотел ясно представлять оригинал. Поэтому главной задачей художника в этом путешествии было «снятия видов и планов» храма Воскресения Господня в Иерусалиме. Трудность этого предприятия заключалась в том, что все измерения и рисунки надо было делать тайком от надзора местных мусульманских властей. Кроме храмов, М.Н. Воробьёв нарисовал несколько десятков видов Иерусалима и Мёртвого моря, а по пути в Палестину – виды Константинополя, острова Родоса, Смирны, Яффы и другие. Все эти материалы для будущих картин заключались в 90 листах акварельных рисунков, частью эскизных, хотя некоторые имели весьма законченный вид. Как глубоко верующий человек, Максим Никифорович во время своего паломничества поклонился святыням Константинополя, Иерусалима, Вифлеема и другим.

Из своей паломнической поездки художник привёз в Петербург целую коллекцию рисунков и на их основе написал несколько знаменитых картин – «Иерусалим ночью» (ок. 1823), «Вход в храм Воскресения Христова в Иерусалиме» (1822) и «Внутренний вид придела Голгофы в храме Воскресения Христова в Иерусалиме» (1824). Он был награждён императором пожизненной пенсией за успешное выполнение палестинского поручения.

М.Н. Воробьёв на всю жизнь сохранил воспоминания о своей паломнической поездке на Православный Восток. Его палестинские впечатления вызвали к жизни через шестнадцать лет после возвращения из Святой Земли новый цикл замечательных художественных произведений: «Общий вид Иерусалима», «Вид Константинополя с азиатского берега» и другие. Картины мастера показали русским людям того времени святые места, связанные с земной жизнью Спасителя: храм Воскресения Христова, Голгофу, виды Иерусалима, Вифлеема, окрестности Мёртвого моря.

Вслед за М.Н. Воробьёвым совершили паломнические путешествия на Ближний Восток многие знаменитые и просто талантливые русские художники, среди которых выделяются имена: К.П. Брюллова, братьев Г.Г. и Н.Г. Чернецовых, М.Ф. Грановского, А.З. Ледакова, В.В. Верещагина, В.Д. Поленова, П.К. Соколова, Е.Е. Волкова, Н.А. Кошелева, Е.К. Макарова, И.Е. Репина, А.Д. Кившенко и других.

В череде замечательных и известных русских писателей, совершивших множество поездок на Ближний Восток, особенное значение имеет имя А.Н. Муравьёва [277] , литературное творчество которого неразрывно связано со Святой Землёй и православным паломничеством. Н.А. Хохлова следующим образом оценила творчество Андрея Николаевича: «В истории русской литературы он был первым профессиональным литератором, создавшим собственно художественное произведение, посвящённое святым местам («Путешествие ко святым местам в 1830 году», СПБ., 1832). Ему принадлежит заслуга выработки особого, «возвышенного» стиля, соответствующего предмету описания» [278] .

Среди отечественных литераторов-паломников мы видим замечательных мастеров слова, среди которых наибольшее значение для паломнической темы имеют: Д.В. Дашков, П.А. Вяземский, Н.В. Гоголь, А.С. Норов, епископ Порфирий (Успенский), О.И. Сенковский, В.М. Андреевский, Н.В. Берг, В.К. Каминский, А.А. Олесницкий, В.П. Орлов-Давыдов, игумен Парфений (Агеев), А.А. Суворин, Т.И. Филиппов, В.Н. Хитрово и другие.

Выдающиеся произведения отечественных художников и писателей, совершивших путешествия к святым местам Ближнего Востока в XIX веке и отразивших впечатления в своём творчестве, знакомили российскую публику с Палестиной и Сирией, Египтом и Синаем, Грецией и Афоном, развивая тем самым интерес к зарубежному паломничеству к святым местам Вселенского Православия среди широких слоёв русского общества.

Если паломничество, как на постсоветском пространстве, так и во всём мире, восстанавливает свои позиции, то религиозный туризм является одним из активно развивающихся направлений туристской деятельности во многих странах. Возрастающий интерес к религиозному туризму превращает его в важный фактор обеспечения социальной стабильности и межконфессионального диалога в глобализирующемся мире.