Чтение онлайн

И цели у болезни могут быть разными. Вот как другой учитель церкви говорит: «Ты разумеешь, когда говоришь, что многие из мирских людей, подвергшись той же болезни, получили весьма скоро совершенное исцеление. Но, любезнейший, слуга твой и другие, которые подвергались одинаковому с ним бедствию, испытывали это не с тою целью, с какою ты теперь: на него и на других Бог попускал этого зверя для того, чтобы только устрашить их и посредством страха сделать лучшими, а на тебя для того, чтобы ты мужественно боролся, славно победил и получил венец за терпение» (76).

Одни болезни – для вразумления, другие – для воспитания, третьи – для напоминания и т.д. Цель лечения и вразумления – это спасение нравственного больного. Какие средства лучше для этого подходят именно сейчас, Богу известно лучше, чем кому бы то ни было. Телесная болезнь может быть в череде воспитательных мер как в самом начале, так и в самом конце. Использование разных средств от самых щадящих до самых суровых имеет свою логику, которая имеет в своей основе уважение свободы человека: «Лучше бы ты пришёл к правильному выводу самостоятельно». Соответственно основным причинам и целям болезни разными могут быть и средства, и источники. Тело человека (как и его душа) – это поле действия, как сил добра, так и сил зла. Болезни бывают очень разными, даже когда они одни и те же. Некоторым болезням нужно радоваться и даже желать их: «Пусть будут болезни не от нас самих, но от Бога» (77).

Очевидно, что диагностирование телесных болезней в их связи с душевными пороками есть удел «человека духовного» (78) по определению Иоанна Пророка. И таких людей во всякое время не может быть очень много. Различение причин болезни, выявление основных и насущных – дело непростое и вряд ли вообще доступное в полном объёме. Подлинных причин и целей учителя церкви советуют даже не доискиваться, поскольку «всё равно не узнаешь» (79). Можно говорить о каком-то приближении нашего знания к истине, и в данном случае нужно вообще быть очень осторожными с категорическими высказываниями.

Однако сказанное не следует понимать в том смысле, что нам вообще ничего не нужно пытаться объяснить и понять. Анализировать своё поведение во время болезни вполне даже можно и совершенно небесполезно. Кроме того, есть общие принципы, есть общие причины и общие цели болезни для всех людей. Короче говоря, для философии, как и для богословия, здесь огромное поле поиска и, если они не будут слишком отрываться от земли при этом, то их выводы могут быть очень полезными в практическом смысле слова. Собственно, речь идёт, скорее, о стыке этих наук и психологии.

Если рассматривать болезни как феномены цели и смысла отдельной человеческой жизни и всего человечества, то для исследовательских целей можно провести определённое разграничение и анализировать причины болезней («болезни от») в какой-то степени независимо от их целей и смысла («болезни для»). Но ещё раз подчеркнём: разграничение это условное, потому что цели без причины и смысла быть не может. Всё, что делается или происходит из-за чего-то, делается и происходит одновременно и для чего-то. «Бедность и болезни зачастую посылаются как предупреждения, наказания за прошлое или в качестве заботы о будущем» (80). Точнее сказать, что и для того, и для другого. «От» и «для» составляют единое целое.

Хотя разделение, которое приводится ниже, условное и относительное, нет и не может быть только одной причины, но в каждом случае можно выделить какие-то более или менее значимые составляющие. Нужно помнить, что метод воздействия свыше очень направлен, точен и даже экономичен: он затрагивает все вовлечённые в ситуацию стороны. Каждого человека, который хотя бы только слышал о чужой болезни, уже можно считать участником события, и поэтому его душевный мир тоже в той или иной степени представляет собой цель. Здесь соразмерно всё: и мера воздействия, и степень готовности всех людей, в первую очередь, конечно, пострадавшего (или награждённого), и отдалённые последствия.

Одно очень значимое отличие человека от животных: в нём социальность и индивидуальность друг от друга неотделимы. Но и более того, наша социальная природа есть поле соприкосновения не только с другими людьми, но и с другими живыми существами, и с «неживой» природой. Человек есть «венец Творения», вся структура мироздания создана для человека. Без человека Земля со всеми её обитателями не имеет ровно никакого смысла. Без человека нет на земле и жизни. Ноосферное пространство объединило Землю в единый живой организм. Погибнем мы – погибнет и Земля, альтернативы просто нет, останется жизнь на Земле – она останется только потому, что останется жив человек.

Но и связь эта взаимная, хотя человек, безусловно, является в этой системе самым основным и потому самым активным «компонентом». Болезнь, как, собственно, и всё, что происходит в личной жизни любого человека, не может быть на самом деле только его личным делом. Его грехи, как и нравственные достижения, касаются всех и каждого. «Мир сей страдает с каждым из нас…, как и мы посредством ведения страдаем с тем, кто терпит болезнь» (81). Такой локальный «ремонт», каким является болезнь, на самом деле не является очень уж локальным. В философском смысле он важен для всех. Социальный аспект в болезни становится определяющим, и «есть такие грехи, за которые словесного покаяния мало, а попускает Господь скорби, это и есть покаяние делом» (82). Вспомним Давида, который, казалось бы, отстрадал свой грех, но ребёнок всё равно умер. Очень далеко – «взмах крыла бабочки вызывает возмущение во всей Вселенной» – мы забираться не будем, хотя и вообще игнорировать общие мировоззренческие вопросы, связи и зависимости тоже не получится.

Следующая цитата, возможно, довольно объёмная, но уж очень симпатичная. «Рост социальной агрессии и безысходности формируют в коре головного мозга и подкорковых структурах зоны деструктивного функционирования. Они, в свою очередь, способствует снижению обмена веществ в тканях, уменьшению интенсивности кровообращения, повышению спазмированности сосудов. Это сочетается с другими неспецифическими реакциями, ведущими к росту заболеваемости и смертности. Наоборот, увеличение социальной доброжелательности и оптимизма создают в головном мозгу комплексы саногенного (оздоровительного) действия» (83).

Чтобы вам было понятнее, это означает: Бог есть, нравится вам это или нет (84). А ещё – что добро для нас естественно. Нам плохо всем и каждому, даже если всего один портит атмосферу. Даже объективно плохо, потому что в подкорке срабатывает программа на уничтожение…

а. Болезни за и из-за другого человека

Строго говоря, «за» и «из-за» не вполне тождественны, но между ними настолько много общего, что дробить тему на совсем уж мелкие кусочки как-то духу не хватает.

Рассмотрение целе-смысловых аспектов болезни мы начинаем с болезней детей. Говорить же о детях необыкновенно сложно. Я даже не представляю, сколько мужества должно быть у детских врачей. Ведь они каждый день сталкиваются с первозданной чистой любовью и с первородным грехом. У них на глазах страдают самые невинные, те, чьими страданиями ещё держится наш мир. И те, которые в будущем умножат зло в этом мире…

Речь не только о младенцах. Мы говорим здесь не только и не столько о врождённых патологиях. Любой ребёнок очень долго зависим от своих родителей (опекунов), он очень глубоко отзывается на весь негатив, который имеет место быть в семье. Его не обмануть ни дежурными поцелуями, ни якобы «заботой». Родительское властолюбие, которое очень долго не имеет фактического отпора и нередко сопряжено с насилием, приводит ко многим негативным последствиям, в том числе и к проблемам со здоровьем ребёнка. Даже неумная забота родителей о здоровье ребёнка может привести совсем к обратному результату (85). И это можно рассматривать ещё в качестве щадящего воздействия на ребёнка, которое попускает Бог. Болезни детей останавливают родителей, во всяком случае, по отношению к этому ребёнку они хоть какое-то время ведут себя более сдержанно. Если бы не телесная болезнь, негатив в душе ребёнка может привести к психическим и к нравственным патологиям.