Чтение онлайн

Болезни детей в самом раннем возрасте – не от установок ли их родителей? Например, отражается в сознании ребенка или нет желание его будущей матери сделать аборт? Не скажется ли это позднее в качестве установки на самоуничтожение – болезни детей могут быть и многочисленными, и тяжелыми при этом. Недостаток любви к будущему ребенку наверняка плохо отразится на нем. Позже у матери и других окружающих ребёнка людей может проявиться огромная любовь, которая, возможно, и поможет ребенку.

Вообще, конечно, это не очень хороший знак для родителей – частые и разнообразные болезни у детей. Одно дело, когда речь идёт о врождённом заболевании, которое может быть почти пожизненным крестом матери за совершённые при зачатии и рождения ребёнка грехи (86). И другое – когда ребёнок практически не прекращает болеть тогда, когда по всем медицинским показателям он не слабый, не травмированный, не испытывает проблем с питанием и пр. То, что дети часто болеют, чаще, чем взрослые (кроме, может быть, очень пожилых людей), известно всем, и букет детских болезней довольно разнообразен. Болезни и даются разные, чтобы не подумали родители о каком-то врождённом пороке или о слабом органе. Но многие ли родители об этом задумываются, хоть иногда? Свою вину за болезнь ребёнка – хотя бы частичную – явно признают немногие. Странно ещё и то, что родители нередко пытаются «искоренить в ребенке те грехи, которыми сами услаждаются если не в делах, то в мыслях» (87).

Необходимо добавить, что тема страдания за другого относится не только к детям. Есть особый вид милосердия, когда один человек страдает за другого, «невиновный за виноватого». «То угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо» (88). Для обычных людей речь может идти, видимо, только о самых родных людях. Перетерпеть физическую боль ради улучшения душевного здоровья близкого человека – цена невелика. Страдающий человек избирается свыше, например, потому, что он более стоек именно к физической боли, – немногие способны стоически переносить боль, даже и небольшую. Объективной основой возможности такого страдания «за другого» является существование единого общечеловеческого пространства: «Страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены» (89); «мы члены друг другу» (90).

Любовь другого человека, который, как будто, больше «заслужил» такую меру воздействия, преображает его. Если его близкий человек страдает физически, то провинившийся получает необходимую «дозу» душевных страданий – что, несомненно, есть более действенный способ помощи для спасения. Такой вид воздействия особенно нагляден при болезни детей, которые болеют за и из-за родителей. Например, есть в Библии такой эпизод (91): заболел и «умер» ребёнок женщины, у которой остановился пророк Илия. Что же она говорит при этом? – Она прямо связала своё горе с собственными грехами (92).

Существование единого духовного пространства означает также, что люди, и дети в частности (как самые невиновные) могут страдать из-за общей тяжёлой нравственной атмосферы в обществе. Уровень заболеваемости среди детей может служить показателем не только уровня развития медицины. Но и более того, вспомним о Христе – ведь Он не заболел от людских грехов. «Один здоровый скоро погибает между многими больными. Это и есть признак болезни, что сильные, которые могут исправить их жизнь и нравы, исторгаются из их среды» (93). Смерть многих людей служит укором всему обществу. Особенно это справедливо в случае преждевременной кончины праведников. В Библии кроме казни Христа приведено и несколько примеров того, что дети тоже могут умирать за грехи других людей (94). Уровень детской смертности (дети – даже выше праведников) служит тревожным показателем состояния нравов в обществе. Общество заражено, и Господь, забирая невинные души, тем самым говорит ему, что таким среди вас не место, задумайтесь, люди. Если не останется у вас хотя бы немного праведных, вы погибнете, как Содом и Гоморра. Людей – и самых светлых людей – могут забирать раньше срока, освобождая их от будущего зла (95).

Собственно, это верно не только по отношению к детям. Научные данные показывают, что есть очень чёткая корреляция между уровнем преступности (который можно принять за условный показатель состояния нравственности в обществе) и уровнем смертности в обществе (96). Жить в негативно заряженной среде очень трудно. Правда, если в отношении детей всё очевидно, то общий уровень смертности не говорит о том, что уходят самые невинные. Одних Бог забирает, как детей, раньше срока, чтобы они не заразились (97), или видя предел их сил в борьбе с внешним негативом, других же просто таким образом останавливают, так как они уже испили «чашу беззаконий» сполна.

Если учесть, что муж и жена – «одна плоть» – то их болезни с полным основанием можно называть общими (98). И в том, что один страдает из-за другого или для другого, нет ничего необычного и странного. Понятно, что мы говорим о семьях с довольно близким духовным контактом, когда духовные поля обоих людей в значительной степени переплетены и взаимопроникаемы. В такой совместной болезни, кстати, есть сильный потенциал выздоровления, потому что идёт совместная борьба друг за друга и синергетическое умножение сил.

Чем выше степень духовного совершенства человека, тем на большее количество людей распространяется его жертва. Недостижимый идеал такого человека – это Иисус, который «взял на Себя наши немощи и понес болезни» (99), и Чьими ранами мы исцелились (100). Исцеляя людей, Христос ничего не требовал взамен, даже покаяния. Так же Он пошел на крест, взяв грехи человечества. Страдания святых – это следующий уровень, при этом люди, которых они защищают, могут даже и не знать, что их беду принял на себя другой человек. Так, мы видим, что апостол Павел прямо говорит в своих посланиях, что страдал за других людей (101), которые, как видно, не знали об этом и, конечно, не желали этого. Но и более того, святой апостол фактически вменял такое поведение сильным людям в обязанность: «Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных» (102).

Это и о наших детях, кстати, говорится тоже. Это они настолько сильны, что несут наши немощи. И ничего не требуют взамен, только молча просят о любви. И не считают свои болезни за наказание, и не ставят нам свои болезни в укор. Разве что потом, когда сами станут взрослыми, слабыми и немощными.

Пострадать за вины других – это, видимо, высшая степень милосердия: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (103). («Подставь другую щёку» тоже из этого ряда лечения другого человека.) Но в отличие от Христа, обычному человеку, наверное, не нужно бы осознавать такую свою ответственность за других, потому что главным фактором его болезни являются внутренние причины, его собственные вины.

б. Болезни «для» других людей

«За» и «для» представляет собой единую связку. Христос не просто так пострадал за нас, а для того, чтобы мы одумались.

Этот параграф даёт больше повода для оптимизма, потому что страдания детей на самом деле мало кого оставляют равнодушными. Мы, собственно, вообще способны сопереживать очень многим и совсем даже незнакомым людям. Стесняемся иногда, это есть, и по какому-то глупому предубеждению порой стараемся показаться хуже, чем есть на самом деле.

В болезнях детей всегда есть вина родителей, даже когда прямо их обвинить как будто бы не в чем. Ребенка положили в больницу с подозрением на желудочную инфекцию после того, как он целый день без мамы и папы пробыл у родственников. Там его, естественно, кормили абы чем и абы как, и каждый, кто там находился, предпочитал дать ребенку конфету или какую-нибудь взрослую колбасу, чем спорить с подопечным. Но наказаны на самом деле все, родители в первую очередь. Наказаны бабушка с дедушкой, что не взяли ребенка к себе (теперь бабушка вынуждена лечь с внуком в больницу, потому что у мамы на руках ещё один младенец), наказан папа, который каждый день возвращается с работы в 10 часов вечера и видит детей по сути только в один свой выходной, наказана мама. Бедные родственники тоже были выбраны неслучайно, но по сути дела их использовали, как был использован Навуходоносор для воспитания евреев. Они послужили орудием, и их поведение как нельзя лучше доказывает верность этой аналогии.

И вместо того, чтобы покаяться, коря себя, даже не зная за что (только такое раскаяние и будет правильным, потому что наказывается не конкретный проступок, а то, из-за чего он был совершен: посмотрел с вожделением, уже согрешил – отравление ребенка послужило только той самой йотой, что превысила меру), люди начинают обвинять кого угодно, только не себя. Родители, естественно, – бестолковую родню, те все спихивают друг на друга, самооправдываясь кто чем: один тем, что не может за всем уследить, другой тем, что «вообще ни при чем», третий почти прямо обвиняет ребенка, что он такой шустрый, лезет, куда не надо, и вообще «так и было». Или не видят в происшедшем ровно ничего страшного, мол, просто перемена пищи виной недомоганию ребенка, да и потом дети такие сильные, что у них все быстро проходит и т.д. Ситуация представляет собой огромное поле для психологических этюдов, но речь сейчас не об этом.