Чтение онлайн

Термин «религия капитала» появился еще в конце XIX века — после выхода в свет небольшой книги-памфлета французского экономиста, социолога и политического деятеля Поля Лафарга (1842—1911), которая так и называлась: «Религия капитала» [274] . Все герои книги — реальные люди, принадлежавшие к верхушке западного общества второй половины XIX века. Среди них -банкиры, промышленники, торговые капиталисты, государственные деятели, известные философы и ученые (причем все — сторонники эволюционной теории Чарльза Дарвина), высшие иерархи католической церкви.

Действие происходит в Лондоне, куда сильные мира сего съехались на конгресс из разных стран Европы и из Америки для того, чтобы обсудить угрозы, исходившие от быстрого распространения в мире социалистических идей, и наметить меры по защите своих интересов, укреплению своей власти [275] . Атмосфера конгресса (несмотря на присутствие там иерархов Ватикана) — откровенно антихристианская. Время событий не указано, но, судя по набору участников, можно предположить, что конгресс проходил в 80-е годы позапрошлого века. Почти единодушно участники конгресса сошлись на том, что идеям христианства и социализма в «цивилизованном мире» можно и нужно противопоставить религию капитала. Хотя эта религия формировалась на протяжении целого ряда веков до момента проведения конгресса, участники данного мероприятия сошлись на том, что необходимо: а) более четко сформулировать догматы религии капитала; б) добиваться более энергичного насаждения религии денег в обществе. Участники конгресса сошлись на том, что та религия, которая появилась в странах Европы после Реформации и которую условно можно назвать «религией буржуазного либерализма», уже недостаточна для эффективного решения задач, стоящих перед капиталистической олигархией во второй половине XIX века.

Приведу выдержку из книги П. Лафарга, в которой описываются дискуссии на конгрессе в Лондоне. Всемирно известный английский естествоиспытатель и поклонник эволюционной теории Дарвина Томас Гексли (1825—1896) поднимает вопрос о том, что идеи коммунизма и социализма начинают оказывать сильное влияние на общественное сознание в Европе, даже более сильное, чем христианство в форме католицизма. Далее он продолжает: «Религии нашего века представляют собою социальную опасность. Спросите у Гирса (Гирс Николай Карлович (1820—1895) — министр иностранных дел Российской империи в 1882—1895 годах — В. К), с улыбкой внимающего нам, не заражены ли коммунизмом все секты новейших формаций как в России, так и в Соединенных Штатах?

Я допускаю необходимость религии, но я не могу не признать, что христианство, пригодное еще для папуасов и австралийских дикарей, немного устарело для Европы. Если нам нужна новая религия, то приложим все старания к тому, чтобы она не была плагиатом католицизма и чтобы у нее не было ни малейшего следа социализма» [276] .

Далее мысль продолжил некто Маре [277] , который сказал, что лучший способ перейти к такой новой религии — заменить христианские добродетели Веру, Надежду, Любовь на либеральные добродетели — Свободу, Равенство и Братство. Речь идет о «религии буржуазного либерализма», которая фактически на тот момент уже существовала и имела немалую историю. С ее помощью европейской буржуазии удалось совершить социальные революции и захватить политическую власть. Тут в разговор вступает наш министр иностранных дел Николай Карлович Гирс:

«Эти либеральные добродетели являются поистине чудесной религиозной находкой новейшего времени, — подхватил де-Гирс. — Они оказывали весьма важные услуги в Англии, во Франции, в Соединенных Штатах, — словом, повсюду, где ими пользовались для управления массами. Когда потребуется, мы воспользуемся ими и в России. Вы, господа западники, обучили нас искусству угнетать во имя Свободы, эксплуатировать во имя Равенства и расстреливать во имя Братства. Вы — наши учителя. Но этих трех добродетелей буржуазного либерализма недостаточно, чтобы основать религию; самое большее это полубоги, нужно найти еще верховного бога» [278] .

Эстафету дискуссии на лондонском конгрессе подхватывает известный английский экономист и статистик, член многих королевских комиссий и обществ Роберт Гиффен (1837—1910). Он доводит дискуссию до своего логического конца, четко формулирует и обобщает мысли участников конгресса:

«Единственная религия, которая в состоянии отвечать потребностям момента, это религия Капитала, — энергично провозгласил великий английский статистик Гиффен. — Капитал — реальный бог, вездесущий, проявляющийся во всех формах; он — и сверкающее золото, и зловонное удобрение, он — и стадо баранов, и кладь кофейных зерен, он — и склад священных библий, и тюки порнографических гравюр, он — и гигантские машины, и кипы английских непромокаемых плащей. Капитал — бог, которого каждый знает, видит, осязает, обоняет, вкушает; его воспринимают все органы наших чувств. Это единственный бог, который не сталкивался еще ни с одним атеистом. Соломон обожал его, несмотря на то, что для него все было суета сует. Шопенгауэр находил в нем упоительное очарование, хотя все представлялось ему сплошным разочарованием. Гартман — философ бессознательного — один из его сознательных поклонников. Все прочие религии — это лишь слова; в глубине человеческого сердца царит вера в капитал.

Блейхредер, Ротшильд, Вандербильт, Бонту, все христиане и иудеи желтого Интернационала хлопали в ладоши и вопили:

— Гиффен прав. Капитал — бог, единый живой бог» [279] .

Опустим продолжение яркого выступления Гиффена. Окончилось оно всеобщим ликованием, поскольку гениальный экономист и статистик сумел очень точно и образно описать суть религии капитала и потрясти своими откровениями присутствующих:

«Потрясенные светом открывшейся истины, присутствовавшие затопали ногами и завопили:

— Капитал — бог!

— Капитал не знает ни отечества, ни границ, ни окраски, ни рас, ни возраста, ни пола. Он бог интернациональный, бог универсальный, он подчинит своему закону всех сынов рода человеческого! — воскликнул папский легат в порыве божественного экстаза. — Сотрем с лица земли все религии прошлого, забудем национальную ненависть, религиозные распри, объединимся душой и сердцем, чтобы формулировать догматы новой религии, религии Капитала» [280] .

На страницах книги П. Лафарга мы находим раздел, который называется «Экклезиаст, или Книга капиталиста». Это острый памфлет, в котором Лафарг излагает ключевые «догматы» религии Капитала [281] . Критические наблюдения французского писателя убийственно точны и лаконичны, заменяют пространные теологические, философские, политико-экономические и социологические рассуждения многих критических исследователей академического толка (может быть, и верные, но малопонятные простому человеку). Приведу лишь отдельные «догматы» (по своей чеканности напоминающие афоризмы) или фрагменты из них [282] :

Поль Лафарг с женой Лаурой — дочерью Карла Маркса

Из первого раздела «Природа бога-Капитала»:

2. Я — бог-человекопожиратель... Я — бесконечная тайна: моя извечная субстанция — не что иное, как тленная плоть, мое всемогущество — лишь немощь человеческая...

5. Я — неизмеримая душа цивилизованного мира в теле изменчивом и сложном до бесконечности. Я живу в том, что покупается и продается; я осуществляю себя в каждом товаре, и ни один из них не существует вне моего живого единства.

8. Человек видит, осязает, чувствует и вкушает тело мое. Но мой дух, более неуловимый, чем эфир, — недоступен чувственному восприятию. Дух мой — кредит; ему не нужно иметь тела, чтобы проявлять себя...

16. Ни наука, ни добродетель, ни труд не удовлетворяют дух человеческий; только я, Капитал, насыщаю его алчные аппетиты и страсти.

17. Я отдаюсь и ускользаю по собственному произволу, не отчитываясь ни перед кем. Я Всемогущий, повелевающий вещами живыми и вещами мертвыми.

Из второго раздела «Избранники Капитала»: