Чтение онлайн

С тех пор, когда Поль Лафарг написал и издал свою работу «Религия капитала», прошло более века. Жизнь подтвердила, что озвученные Лафаргом догматы религии Капитала действительно «работали». За это время некоторые из них модифицировались, появились новые догматы.

Важной особенностью капитализма как религии является то, что эта религия является неофициальной, существующей де-факто. Так удобнее во всех отношениях. Законодательство большинства стран мира предусматривает четкую границу между религиозной и светской (гражданской) жизнью общества. Нелегальный статус религии денег позволяет ей беспрепятственно проникать во все институты гражданского общества, использовать их в своих целях и подчинять себе. Более того, такой статус позволяет ей эффективно внедряться в церковные институты других религий, также действовать под прикрытием таких институтов, вызывая при этом невидимые и необратимые мутации других религий, приводя их в полный упадок. Выражаясь современным языком, религия денег оказывается гораздо более «конкурентоспособной» по сравнению с традиционными религиями.

В качестве примера можно привести ситуацию с католицизмом в Испании. Вот что пишет протоиерей Олег Стеняев: «Мой знакомый-священник недавно посетил Испанию, которая некогда считалась в Европе самой религиозной страной. Он удивился, что испанцы не ходят в храмы. Когда он стал их расспрашивать об этом, они сказали, что их Бог — это частная собственность (курсив мой — В.К.). Он слышал это от нескольких человек и понял, что это устоявшееся в обществе мнение о приоритетах их жизни» [286] .

Ограниченный объем нашей работы не позволяет даже бегло дать характеристики всех пяти основных признаков религии денег. Отметим, что кроме основных признаков религии у капитализма есть и некоторые другие важные признаки, которые не попали в приведенный выше список. Например, наличие церковной организации (естественно, что в рамках религии денег она существует де-факто, а не де-юре и себя «церковью» предпочитает не именовать) [287] .

Рассмотрим для начала лишь первый из признаков указанной религии — мировоззрение с целью сравнения с мировоззрением христианства. Мировоззрение любой сформировавшейся религии выражается в чеканных формулировках ее догматов. Выше мы уже цитировали работу П. Лафарга «Религия капитала», в которой он в форме памфлета формулировал множество догматов-афоризмов (всего — 146). Еще раз вернемся к этой теме, попытаемся ухватить главное в догматике религии денег. Напомним, что «догматы религиозные (от грен, dogma, родительный падеж dogmatos — мнение, учение, постановление) — утвержденные высшими церковными инстанциями положения вероучения, выдаваемые церковью за непреложную истину и не подлежащие критике» [288] .

В религии денег таких догматов много, они уже существуют как непререкаемые истины и аксиомы несколько сот лет, зафиксированы в разных теориях, доктринах, партийных программах, других политических документах, конституциях и законах. На каждый догмат имеется бесчисленное множество толкований и комментариев в виде «научных» монографий и учебников. Большое количество государственных и негосударственных институтов следят за тем, чтобы догматы религии денег сохранялись в своей «чистоте» и чтобы никто не смел в своей личной и общественной жизни отклоняться от их соблюдения. Все лица, не признающие и не соблюдающие эти догматы, на Западе оказываются изгоями и маргиналами, не только лишенными социального статуса, но и преследуемыми.

Остановимся на четырех ключевых догматах религии денег:

накопление богатства (капитал) — главная цель и смысл жизни человека;

указанная выше цель может достигаться любыми средствами («цель оправдывает средства»);

«святость» частной собственности;

индивидуализм как принцип личной жизни.

Ключевое слово в этом догмате — «богатство». Необходимо дать определение понятия «богатство». Все многообразие определений можно свести к двум:

а) наличие в распоряжении (владении) человека такого количества благ, которое превышает его естественные потребности (богатство в узком смысле);

б) наличие в распоряжении (владении) человека такого количества благ, которое превышает количество благ, находящихся в распоряжении (владении) других людей (богатство в широком смысле).

Как видно, «богатство» — понятые относительное. С точки зрения православия, любое богатство — проявление того или иного греха или даже нескольких грехов сразу. Очевидно, что ключевым является грех сребролюбия (близок к этому грех стяжательства). Об этом четко сказал апостол Павел: «ибо корень всех зол есть сребролюбие» (1 Тим. 6:10). За сребролюбием следует целый шлейф других грехов и страстей. Как говорил Иоанн Златоуст, «душа богатого исполнена всех зол: гордости, тщеславия, бесчисленных пожеланий, гнева, ярости, корыстолюбия, неправды и тому подобного» [289] . Святые отцы Церкви постоянно предупреждали о тех духовных опасностях, которые для христианина таит в себе богатство (желание богатства), противопоставляя богатству бедность (в том числе добровольную). Также в христианстве богатству противопоставляется достаток, т. е. такое количество благ, которое достаточно для удовлетворения жизненно необходимых потребностей человека (выбор христианином бедности или достатка зависит от степени его духовной подготовленности) [290] .

Богатство в узком смысле — проявление разных плотских страстей. Человеку, мучимому такими страстями, недостаточно удовлетворять естественные потребности (в пище, одежде, жилье, тепле и т. п.). Ему нужны дополнительные средства для того, чтобы предаваться чревоугодию, пьянству, блуду или даже просто безделью, и праздности и разным увеселениям (что есть проявление одновременно многих грехов). Вероятно, именно об этой разновидности богатства говорил две тысячи лет назад апостол Павел:

«А желающие обогащаться впадают в искушение и сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу» (1 Тим. 6:9). О богатстве в узком смысле очень ярко говорится в евангельской притче о богаче и Лазаре. Богач, который собрал хороший урожай в поле, предвкушал получать плотские удовольствия в течение многих лет.

Вот его слова: «и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись» (Лк. 12:19).

Однако сегодня гораздо более серьезной духовной проблемой стало богатство в широком смысле. Именно такое богатство стало целью, движущей силой современного капитализма (в отличие от богатства в узком смысле, которое было распространено в древнем мире и в Средние века). Поэтому его можно назвать также капиталистическим богатством. А любовь к нему — капиталофилией [291] . Поэтому первый догмат можно представить в следующей уточненной формулировке: «Капитал — цель и смысл жизни человека». «Посвященные» еще в XIX веке уже четко осознавали и формулировали, а главное — принимали на вооружение этот догмат.

Капиталистическое богатство является проявлением страшного (с точки зрения православия) греха — гордыни. Капиталистическое богатство — своеобразный способ возвышения мучимого бесом гордыни человека над окружающими. Большую часть имущества такого тщеславного человека представляют собой мало нужные (с точки зрения базовых потребностей человека) предметы — особняки и дворцы, шикарные лимузины, яхты, частные коллекции произведений искусства и т. п. Причем важными для хозяина здесь оказываются не только свойства этих предметов (эксклюзивность, бьющая в глаза роскошь, дороговизна, экстравагантность, гигантские размеры и т. п.), но и количественная сторона. Со временем количественная сторона (количество нулей в цифре, обозначающей размер богатства) начинает доминировать над качественной (натурально-вещественной) стороной богатства. Именно это стало духовной пружиной превращения имущества в капитал, не знающий пределов роста («дурная бесконечность»).

До капитализма также было богатство (в узком смысле). Тогда богатство еще как-то служило человеку (несмотря на все самодурство хозяина своего «слуги»). При капитализме все стало наоборот: человек стал служить богатству. На эту особенность обратил внимание уже упоминавшийся нами Макс Вебер: «Summamum bonum (Высшее благо) этой этики (протестантской этики. — В. К.) — прежде всего в наживе при полном отказе от наслаждения, даруемого деньгами, от всех эвдемонистических или гедонистических моментов; эта нажива в такой степени мыслится как самоцель, что становится чем-то трансцендентным и даже просто иррациональным по отношению к «счастью» или «пользе» отдельного человека (курсив мой — В. К). Теперь уже не приобретательство служит человеку средством удовлетворения его материальных потребностей, а все существование человека направлено на приобретательство, которое становится целью его жизни» [292] . Капитализм привык кичиться своей рациональностью, прагматизмом, железной логикой и методическим подходом к решению любых задач. А тут даже симпатизирующий капитализму М. Вебер совершенно верно подмечает важнейшую его особенность — иррациональность. У современного человека (особенно, если у него высшее образование или он «варится» в бизнесе) взгляд на капитализм оказывается «замутненным», он перестает замечать эту иррациональность. А за век с момента выхода книги М. Вебера иррациональность капитализма еще больше усилилась, а духовное зрение человека еще более замутнилось. Отмеченный иррационализм лишний раз доказывает, что капитализм — это не только экономика, но в первую очередь — религия. Ведь любая религия, базируясь на вере, а не на позитивном знании и логике, всегда в той или иной мере иррациональна. Полагаем, что в этом отношении капитализм «даст фору» многим традиционным религиям.

Итак, гордыня — страсть, не знающая пределов, окончательно порабощающая человека. Сначала тщеславный человек хочет возвышаться над окружающими, добиваясь от них восхищения и почитания. Но и этого уже оказывается мало: незаметно страсть гордыни перерастает в страсть власти. И человек начинает путь по длинной лестнице власти: распространяя эту власть на все более широкий круг людей (предел — власть над всем миром), а также переходя от власти экономической к власти политической и заканчивая властью духовной. Но участие в этой постоянной гонке за властью требует все больших денег. Таким образом, включается дополнительная «пружина» накопления капитала.