Ремейк первой любви
Шрифт:
На этих мыслях о яде Рачука Лена заснула, примостив руки и голову на клавиатуру, а родители потом тихонько перенесли ее на диван.
Самое интересное: стоило Ане заикнуться, что она не поедет на площадь катать, а останется на конюшне, как Женька сам вызвался составить ей компанию! Они вчера все карманные деньги потратили в кафе на кофе и сласти, столько времени убили, придумывая, как бы ему намекнуть, что не надо ехать на площадь, а он сам решил остаться!
Аня напустила на себя совершенно безразличный вид: хорошо, мол, оставайся, мне-то что? Зато Пахом откровенно хихикал, поглядывая то на Женьку, то на Аню. И Лена даже видела, как Женька украдкой показал ему кулак. Остальные, казалось, ничего не замечали.
Чудеса продолжались: Гордейка не явилась кормить, позвонила Кате и сказала, что вообще не придет! Поистине, на улице у подружек начался праздник.
Наконец все собрались и выехали. Впереди – Ирина Ивановна с Сергеем на паре, потом Наташа с Яной на Эгине и Кармелитке – верных Параболу и Загадку, как самых спокойных, оставили на занятия. Пахом, которому дали Атома, ехал вслед за кобылами, в некотором отдалении. В самом конце трусила Лена, жалевшая, что нельзя разорваться и поехать сразу на двух лошадях, ведь ей пришлось уступить Кармелитку!
Впрочем, мысли о кобыле занимали ее недолго. Ведь она снова созерцала широкий круп Атома и его длинный рыжий хвост. А верхом на жеребце – и самого Пахома. Лена была в смятении! Вчера, когда все приехали с площади, он напустил на себя такой спокойный, равнодушный вид, словно между ними ровным счетом ничего не было! Как обычно, распрощался на остановке. И сегодня с утра ничем не обнаруживал своей симпатии к ней.
Лена не знала, что и думать.
Она была сама не своя! С одной стороны – на седьмом небе от счастья, с другой – на грани отчаяния. То казалось, что он ее любит – вчера она в этом удостоверилась – и просто стесняется на людях обнаружить свою симпатию. И тут же вдруг она в ужасе понимала, что все вчерашнее было для него ничего не значащим эпизодом, что помогать седлать и подавать руку – обычная вежливость, а все остальное она просто себе придумала. А потом ей вновь казалось, что у них теперь есть отношения и что он непременно должен предложить ей увидеться вне конюшни. Ну или хотя бы как-то обратить на нее внимание!
– Едет, понимаешь ли, как ни в чем не бывало! – буркнула она вслух себе под нос. – Словно меня и не существует на свете!
– Ленка! – Пахом тут же притормозил, чтобы она могла его догнать, и обернулся. – А ты не знаешь, почему сегодня Наташа Гордеева не пришла?
Он с ней заговорил! Лена с трудом справилась с волнением:
– Не знаю, Катя сказала, она просто позвонила и предупредила, что не придет.
– А кто кормил с утра?
– Я, – гордо сказала Лена. – Гордеева ведь постоянно динамит, приходит поздно, а лошадей нужно кормить в восемь. А я ближе всех живу. Вот и езжу, чтобы накормить их вовремя.
– А-а... – неопределенно протянул Пахом.
Дальше они ехали рядом, разговаривая, когда это было возможно, обо всем понемножку. И на площади встали рядом: Атому рядом с кобылами находиться было нельзя.
День выдался солнечным и безветренным. Легкий морозец, лед на лужах. В городе не было снега, поэтому в пасмурную погоду он смотрелся бы уныло, но солнышко спасало положение: было красиво и все так же сказочно. Или только для Лены?..
Лена разговаривала с Пахомом... И день пролетел незаметно. Только-только еще приехали, только прокатили первых желающих, а уже стемнело, пора было возвращаться на конюшню.
– Поехали! – дал отмашку Сергей.
Катя уселась в фаэтон, Ирина Ивановна ушла домой, а остальные покрепче подтянули подпруги, подогнали стремена и тронулись за экипажем. Теперь Пахом ехал вслед за Леной. Проехали центральные улицы, и она поотстала, чтобы он мог ее догнать. И снова они заговорили, как старые добрые друзья.
Вчерашний день не вспоминали. Хотя Лене очень хотелось об этом поговорить, она не знала, как начать. Пахом же рассказывал, какие он вчера накачал фильмы. Лена обрадовалась.
– Ой, я как раз этот фильм хотела посмотреть! – сказала она, ляпнув первое вспомнившееся из его перечисления название. – А ты не можешь принести мне его на конюшню? Ты, кстати, когда там будешь? Придешь во вторник на занятие?
– Да? Хорошо, принесу... – согласился тот. – Только на чем? На диск тебе записать? Но у меня нет болванок...
– Я принесу! Придешь во вторник?
– Не знаю...
– Я... я буду тебе каждый день носить. Как увидимся – отдам.
– Ты каждый день на конюшню ходишь?! – удивился Пахом.
Лена совсем растерялась:
– Нет-нет, я... Я имела в виду, что каждый раз, как пойду, буду брать чистый диск с собой.
– А-а. Хорошо.
После этого Лена решила взять себя в руки. А вспомнив о правилах флирта, уехала от него вперед. Считая, что оставила Пахома сбитым с толку и заинтригованным.
На конюшне Аня с Женькой чистили жеребят. И выглядели оба, как обычно. Лена не знала, что такое уж разэтакое она ожидала увидеть, но осталась разочарованной. Она завела Полигона, расседлала и... вдруг поняла, как она смертельно устала за эти выходные. Ей вдруг стало все равно: предложит ей Пахом встречаться, не предложит, все, чего ей хотелось, – только спать.
– Кать, я пойду? Я так устала... – отпросилась она.
Катя ее отпустила, и Лена пошла переодеваться.
– Ты что?! Бросаешь меня?! – в раздевалку влетела Аня и плотно закрыла за собой дверь. – Мне нужно с тобой поговорить! Такое было! Ты не представляешь!
Лена приготовилась слушать. Ей действительно было интересно, как дела у подруги. Еще полчаса тому назад она буквально умирала от любопытства. Но сейчас она уже слегка дремала на ходу.
– Я тоже пойду домой! – провозгласила Аня, видя, что Лена решительно собирается уходить, и начала переодеваться и рассказывать одновременно: – Женька, ты слышала, сам предложил остаться на конюшне, сам! Он точно меня любит. Все! Теперь я не сомневаюсь в этом. Он предложил мне завтра сходить в кино!
Глава 8,
в которой выясняется, что зря они не принимали Яну во внимание...
Чем парни отличаются от девчонок? Они решают вопрос «быть или не быть», а девчонки – «любит или не любит». И это поважнее главного вопроса философии!
Любит – не любит – вопрос, который наверняка мучил – и не раз! – любую девчонку в пятнадцать лет. И будет мучить еще не раз. С того времени, как в подготовительной детсадовской группе рыжий мальчик каждый обед норовил попасть в нее косточкой из компота, и до того момента, как через много-много лет она обнаружит, что сто?ит ей в подъезде потерять сознание от тахикардии, анемии, дистонии и прочего, как тщедушный старичок из соседней квартиры оказывается рядом и бережно подсовывает ей под нос нашатырь. Любит или не любит?
У Лены, конечно же, тоже был свой рыжий мальчик в садике, свой тощий чернявый мальчик в начальной школе, первая настоящая любовь в летнем лагере, мимолетное увлечение на дискотеке... И теперь вот – знакомый по конюшне, который, кажется, умудрился разбить ее сердце.
В понедельник в школе она весь день витала в облаках. Так, что ей даже сделала замечание историчка. Но какая могла быть история, когда Лена уже готова была отдать Пахому свои руку и сердце! Она рисовала в тетрадках сердечки. Она уже придумала фасон свадебного платья. А что? Год повстречаться просто так, а потом можно и пожениться. Ну и пусть они оба еще будут учиться – родители помогут. В том, что родители поддержат ее, Лена не сомневалась.