Чтение онлайн

Как отметил один из американских рецензентов, если задать кому-либо вопрос, чего своими действиями на планете Земля добился человек, в ответ мы, скорее всего, услышим привычные дифирамбы предприимчивости и техническому прогрессу. Автор отвергает эту оптимистичную точку зрения и приводит обширный список примеров того ущерба, который человек причиняет природным системам, а затем (вслед за Маршем) хвалит предложения по защите адирондакских лесов. Этот автор подчеркивает важность усилий по консервации и предотвращению деградации, но он едва ли упоминает о необходимости устранения существующих повреждений. Другой американский рецензент также обходит стороной призывы Марша к реставрации, повторяя вместо этого то, что человечество уничтожает дары природы, «которые при должной защите могли бы быть источником неиссякаемых богатств» 6 .

Европейцы же сделали другие выводы из книги «Человек и природа». Один британский рецензент, признавая, что многое в книге «американского Ивлина» было правдивым и обладало практической ценностью, все же не был убежден в склонности человека разрушительно влиять на природу. Он сомневался, например, в том, что люди могут истребить целый биологический вид, несмотря на заявления Марша об обратном. Комментируя слова Марша о вреде вырубки лесов, этот рецензент скептически заметил: Марш «кажется, забывает, что сохранить первозданные леса для многих стран означает сузить пространство, отведенное человечеству Провидением. Слишком уж сильно он прислушивается к “гласу деревьев”, позволяя им говорить в свою защиту». Этот британец считал мелиорацию земли более важной, чем предотвращение деградации 7 .

Французские и итальянские рецензенты также склонялись к положительной оценке человеческой деятельности, соглашаясь при этом с Маршем в необходимости реставрации. Они чувствовали, что продолжающийся упадок их садов требовал принятия решительных мер по восстановлению. Французский рецензент писал: «Наиболее важным сейчас представляется восстановление части полезных сил природы, ее плодородия… Общество вступает в эпоху реставрации, реконструкции и реплантации». Аналогичным образом итальянский рецензент вопрошает: «Кто не наслышан о наших многострадальных альпийских горах? Наш мудрый автор показал, почему все говорят о необходимости восстановления лесов». Другой итальянец также высоко оценил вклад Марша, с удовольствием отметив, что «восстановительным действиям человека» посвящен большой раздел книги. Третий связал призывы Марша к реставрации с процессом объединения и возрождения итальянской нации: «Теперь, когда Италия поднимается с колен, [Марш] заставляет нас задуматься над проблемой приведения земель Италии в состояние, более подходящее для процветающей и могущественной нации. Мы должны восстановить природу, которой позволили пойти прахом из-за недостаточного ухода». Французы и итальянцы, чьи страны страдали от истощения лесов, почв и рек, видели главный посыл книги «Человек и природа» в необходимости поиска новых методов восстановления пришедших в упадок земель 8 .

Конечно, мы не будем делать широких обобщений из столь скромной выборки рецензентов. Однако можно заметить, что читатели разных континентов и стран неодинаково восприняли многогранное послание Марша. Американцам импонировал новый взгляд Марша на экологический ущерб, возлагающий особую вину на человека. Европейцев же вдохновил его призыв к восстановлению, который возлагал на людей особую ответственность. Итальянцам, в частности, было легко согласиться с Маршем в том, что люди должны прилагать больше усилий для восстановления поврежденных земель.

Европейцы продолжали развивать древние традиции восстановления земель, которые Маршу довелось наблюдать и комментировать во время написания книги. Но в отличие от европейцев Марш скорее призывал к устранению деградации, вызванной человеком, чем к борьбе с естественным вырождением. Как мы рассмотрим далее в этой главе, множество новых природоохранных законов, которые будут приняты по обе стороны Атлантического океана, отразят эти разные взгляды на проблемы окружающей среды. Американцы, стремившиеся устранить угрозу со стороны человека, лоббировали консервационные меры, кульминацией которых стало создание национальных парков, а также закон о лесных заповедниках (1891), ограничивший деятельность человека в лесных угодьях. В 1887 году Канада основала свой первый птичий заповедник (на территории нынешнего Саут-Саскачевана), за чем в 1890-х годах последовало создание и ряда других новых резерваций. В то же время европейцы, видя угрозу со стороны природы, направили усилия на реставрацию. Так, ближе к концу XIX века некоторые европейские страны приняли законы о восстановлении лесов: Франция – в 1860 году, Швейцария – в 1876 году, Италия – в 1877 году. В 1882 году во Франции была создана Service de restauration des terrains en montagne, или Служба восстановления гор, занимавшаяся возрождением растительного покрова в горных регионах и укреплением подверженных наводнениям горных склонов. В 1888 году в Италии был принят новый (доработанный и улучшенный) закон о лесовосстановлении. Он был настолько передовым для своего времени, что немецко-американский эксперт по лесному хозяйству Бернхард Ферноу назвал его «одним из лучших законов такого рода, где бы то ни было существующих». Италия продолжала находиться на острие реставрации 9 .

Полезным будет более тщательно изучить те итальянские контексты, из которых Марш сперва заимствовал, а затем продвигал свои идеи на их основе. Переезд Марша в Италию не только позволил ему ознакомиться с наиболее интенсивно обрабатываемыми землями Европы, но и дал ему возможность пообщаться со многими ведущими экспертами того времени в области гражданского строительства, лесного хозяйства, гидрологии и садоводства. Помимо посещения реставрационных проектов в Тоскане, Маршу также довелось наблюдать восстановление лесов близ Турина. Там он обнаружил, что на пустынных склонах холмов итальянцы активно культивировали робинию ложноакациевую – в то время экзотическое растение, происходившее из Северной Америки. Марш также живо интересовался разработками Национальной лесной школы, основанной в 1869 году в Валломброзе близ Флоренции. Он оставил ей в дар семена зимостойких сортов североамериканских хвойных, образцы которых растут там и по сей день 10 . Всякий раз, когда позволяли служебные обязанности (особенно в жаркие летние месяцы), Марш отправлялся в Альпы или Апеннины, где он присматривался к новым методам ведения лесного хозяйства [Fossombroni 1835].

Возвращаясь в уединенное пространство своего кабинета, Марш приступал к работе, неустанно проверяя собранные им факты и дополняя свои теории. Личная библиотека из 13 000 томов, которая после его смерти была отдана Университету Вермонта, содержала ошеломляющий ассортимент публикаций о взаимодействии человека и природы. Марш часто ссылался на немецких натуралистов, таких как Г. Ренч, а также французских и голландских инженеров, таких как В. Старинг и А. Сюррель. Таким образом, он не ограничивал себя лишь итальянским опытом. Однажды Марш даже писал Дж. Бигелоу, послу Линкольна во Франции, что французские мыслители внесли больший вклад в его идеи, чем представители любой другой страны. Тем не менее он в значительной степени полагался и на итальянских экспертов, повсеместно цитируя их в своих работах. Беглый просмотр каталога его личной библиотеки показывает, что по меньшей мере одна седьмая названий была на итальянском – больше, чем на любом другом языке, кроме английского. Более половины из этих итальянских книг были опубликованы после 1863 года, когда Марш начал уделять больше внимания реставрации. Итальянские эксперты в области землеустройства много писали о восстановительных практиках. Заметки, оставленные Маршем на полях их публикаций, свидетельствуют о том, что он позаимствовал немало их идей. Марш писал, что «ни одна страна не произвела столько способных авторов, писавших о ценности леса и общих последствиях его уничтожения, чем Италия» 11 . Особый интерес Марша вызывали статьи, написанные для различных конкурсов эссе, которые проводились итальянскими научными обществами. Задача многих заключалась в поиске новых идей в борьбе с наводнениями, засухами и обезлесением, что демонстрировало растущее для итальянцев значение защиты окружающей среды. Например, еще в 1792 году Флорентийское экономическое общество предложило премию за лучшее эссе на тему «Интеграция лесного хозяйства в общую экономику провинций» [Bene 1793]. Другие подобные конкурсы были напрямую посвящены проблеме реставрации. В 1844 году Ломбардский институт науки, литературы и искусств запросил предложения по тематике конкурса эссе, проводимого им дважды в год. Одной из предложенных тем была такая: «Растения Ломбардии, которые растут быстро и легко, а также обеспечивают хорошее топливо и прибыль». Кроме того, предлагалось, чтобы эссеисты посвятили свои работы «состоянию лесов в Ломбардии и тем мерам, которые следует принять для его улучшения». Еще одно предложение заключалось в том, чтобы авторы эссе обсудили вопрос, каким образом лучше заниматься выращиванием и сохранением горных лесов – посредством государства, деревни или корпорации. В результате институт предложил премию тому эссеисту, который лучше всего расскажет о «способах восстановления горных лесов в Верхней Ломбардии и о том, как впоследствии сохранить их и извлечь из них пользу» [Sulli 1985]. Всего на конкурс было представлено 25 работ. Победитель Ф. Мегушчер и занявший второе место П. Кайми написали (каждый) эссе объемом в книгу, которые Марш внимательно прочел и процитировал в книге «Человек и природа» [Caimi 1857]. Среди прочего Мегушчер писал, что расположение лесов влияет на местные погодные условия, а Кайми утверждал, что вырубка лесов изменила гидрологию альпийских гор. Объемная вторая глава работы Мегушчера, озаглавленная «Об искусственном воспроизводстве лесов», описывала различные способы размножения деревьев (семенами, луковицами, саженцами и т. д.). Возможно, именно благодаря ей Марш проникся большей уверенностью в возможностях реставрации [Meguscher 1859].

Еще одним свидетельством глубокого влияния итальянского опыта на деятельность Марша являются те похвалы, которые он расточал в адрес природопользователей и теоретиков-натуралистов этой страны. Он назвал речного инженера Э. Ломбардини, который проектировал акведуки Северной Италии, «высшим авторитетом в этом вопросе»; оценивал трактат К. Каландры по ирригационному праву как «один из самых передовых и всеобъемлющих», даже рекомендовав его Конгрессу США для изучения; счел учение Ф. Менготти о причинах эрозии почвы наиболее убедительным в своем роде. Многотомник А. де Беренгера “Studii di Archeologia Forestale” (1859–1863), вышедший в свет незадолго до книги «Человек и природа», возможно, был любимым произведением Марша: он называл его «самой глубокой работой по социальной истории леса из когда-либо опубликованных» [Marsh 1887].

В этой первопроходческой работе по экологической истории де Беренгер, бывший первым директором Лесного института Валломброзы, описывал то, как леса, когда-то покрывавшие обширные территории древнего Средиземноморья, пали жертвой римских захватчиков, которые впоследствии разработали объемный свод законов о пользовании лесом. Де Беренгер также проводит различие между искусственными и естественными лесами. Эта дихотомия встречается во многих итальянских трудах XIX века о лесном деле. Она основана на степени вмешательства человека: так называемые искусственные леса культивировались людьми, в то время как естественные росли спонтанно, служа запасом семян. Однако де Беренгер показал, что взаимодействие человека и леса может принимать различные формы, находящиеся между этими двумя крайними вариантами. К примеру, он отличал искусственное омоложение лесов от естественного: в первом случае люди самостоятельно высаживали деревья на лесных полянах, во втором – просто рыли борозды для опадающих семян и убирали листву вокруг проростков. Де Беренгер пояснял, что люди могут участвовать в восстановлении лесов прямо или косвенно, активно или пассивно. Некоторые виды реставрации требовали более активной роли человека [De Berenger 1965].

Гидролог Менготти, писавший о способах восстановления растительности в холмистых местностях, помог Маршу развить понимание итальянских методов реставрации. Самая известная работа Менготти – “Idraulica Fisica e Sperimentale”, или «Физическая и экспериментальная гидравлика» (1816), – включает в себя главу под названием «Подражание природе», которая в принадлежавшей Маршу копии была прямо-таки исписана его заметками. В ней Менготти описывает то, как деревья, мхи, кустарники и прочие растения можно высаживать вместе таким способом, что образуется своего рода «лоскутное одеяло» из корней и побегов, которое служит укреплению сухой земли. Затем он демонстрирует то, как более крутой рельеф можно стабилизировать с помощью каменных стен или защитных дамб. В таком случае накапливающийся грунт будет образовывать ровные участки, пригодные для полноценного корнеобразования, а природа сделает все остальное. По словам Менготти, имитация природы требует особого подхода к земле и растениям, применения как сельскохозяйственных, так и инженерных методов [Mengotti 1816]. Проблема восстановления растительности на лишенных плодородия землях выходит за рамки одного лесоводства. Когда в XIX веке в Италии проводились горные работы по борьбе с наводнениями, в них участвовали смешанные команды из лесоводов и инженеров, которые занимались созданием защитных насаждений вкупе с водохранилищами. Итальянцы понимали, что лучших результатов можно добиться только в том случае, если обратить пристальное внимание на взаимосвязь между множеством природных элементов.

Еще одним термином, весьма распространенным в итальянских работах, которые цитировал Марш, был bonifica. Начиная по крайней мере с XVII века этим словом стала обозначаться совокупность способов мелиорации или улучшения качеств сельскохозяйственных земель, таких как осушение болот, внесение удобрений, посадка деревьев, строительство плотин и т. д. Современник Марша, флорентийский агроном Козимо Ридольфи расширил понятие bonifica, включив в него вышеупомянутые проекты по облагораживанию гор, обозначенные как bonifica montana. Гидрологи, агрономы и лесоводы вскоре стали называть практически любой проект землепользования, приносящий пользу людям, разновидностью bonifica. Осушение прибрежных болот в Маремме, строительство канала Кавур в Пьемонте, посадки робинии ложноакациевой на залежных полях Ломбардии и близлежащих горных склонах – все это стало считаться bonifica. Научные и сельскохозяйственные общества стали уделять большое внимание совершенствованию этих многочисленных методов мелиорации земель. Уверенность Марша в способности человека обратить вспять процесс деградации окружающей среды во многом проистекала из изучения понятия bonifica и связанных с ним полевых проектов. Тем не менее Марш неоднозначно относился к любому проекту, целью которого объявлялась мелиорация (или улучшение – лучший вариант перевода слова bonifica). Для Марша смысл реставрации был не в постоянном улучшении, а в устранении ложных и вредных улучшений [Sereni 1961; Casanova 1929].