Чтение онлайн

Для американца, путешествующего по южным регионам Европы, по словам Марша, самым поразительным будет полное отсутствие чего-либо напоминающего американское представление о лесе, поскольку европейцы уделяли гораздо больше внимания обновлению и сохранению лесов: «Сотни акров ежегодно засаживается дубами, соснами, лиственницами и прочими древесными породами» [Marsh 1856]. Марш хотел заставить своих слушателей задаться вопросом, почему европейцы, а не американцы первыми начали сохранять и восстанавливать свои леса.

В этой ранней экологической речи, произнесенной за восемь лет до выхода в свет книги «Человек и природа», Марш уже поднимал вопрос о способности человека, во-первых, наносить ущерб Земле, во-вторых, начать восстанавливать ее. Предвосхищая главы «Леса», «Воды» и «Пески», Марш описывал, как на некогда густо покрытых лесами горных склонах Европы бурные потоки воды вызвали обширную деградацию почвы и обнажение горных пород. Во многих местах уже представлялось «невозможным вылечить причиненное зло и остановить будущие разрушения». И все же Марш оставлял место надежде. В дополнение к приведенным им примерам лесовосстановления Марш также описал работы по осушению болот, которые ему довелось посетить неподалеку от Флоренции. С XVIII века там трудились итальянские инженеры, которым в результате удалось рекультивировать обширные территории, «вернув им плодородие и благоприятные свойства». Здесь, в верховьях реки Арно, в Валь-ди-Кьяна, паводковый поток удалось отвести в низменные районы, чтобы занести туда целебный для земли ил. Марш высоко оценивал эти начинания итальянцев. «Предприятия, описываемые мною, есть одни из самых замечательных триумфов человечества над природой. Они представляют особый интерес, поскольку демонстрируют собой тот редкий случай, когда почва, которую человек когда-то использовал, истощал и наконец забросил, была бы возвращена под его власть». По мнению Марша, реставрация представляет собой процесс восстановления продуктивности, стабильности и эстетической ценности деградированных земель, в результате которого они снова могут приносить пользу людям. Хотя Марш стремился восстанавливать культивированные земли, а реставраторы будущего будут отдавать предпочтение естественным ландшафтам, их объединяет одна цель – восстановление земель, поврежденных человеком. Все современные реставраторы, которые стремятся вернуть природу в определенное состояние, существовавшее до разрушительного вмешательства человека, по сути, действуют в рамках парадигмы, заданной в свое время Маршем [Ibid.].

Окрещенный своим биографом Д. Лоуэнталем пророком консервации, Марш до сих пор упоминается в инновационных природоохранных проектах по всему миру, начиная с России, Индии, Австралии и кончая Соединенными Штатами Америки и Западной Европой. Тем не менее некоторые ученые утверждают, что Марша нельзя назвать основоположником нового консервационистского взгляда на защиту окружающей среды. Согласно им, он всего лишь синтезировал и популяризировал уже существовавшие до него убеждения. Исследователь Р. Джудд, к примеру, указывает на то, как в начале XIX века консервационистская этика получила развитие в среде обычных жителей Новой Англии. Р. Гроув же утверждает, что еще в XVII веке заселявшие тропические острова (например, Маврикий) европейские колонисты отдавали себе отчет в том, что их присутствие нарушало экологический баланс. Однако более важным, чем поиски пророков и апостолов консервации, является понимание основных изменений в природоохранной мысли, которые происходили в этот период. Каким было главное послание Марша (и не столь важно, было ли оно действительно первопроходческим или в чем-то вторичным), которое перевернуло человеческие представления о природопользовании? Чем взгляд Марша на место человека в природе существенно отличался от общепринятых идей до него [Lowenthal 1958; Judd 1997; Grove 1995]? В поисках ответов на эти вопросы можно сделать вывод, что философия Марша включает в себя три основных предположения:

1) человеческое вмешательство в природные системы может привести как к положительным, так и к разрушительным результатам;

2) способности природы к самовосстановлению поврежденных человеком систем ограничены;

3) люди могут вредить природе, даже когда уверены, что улучшают ее. Как мы видим из утверждений Гроува и Джудда, первые два взгляда существовали задолго до Марша. Однако мысль о том, что даже человек, действующий разумно и предусмотрительно, все равно способен нанести ущерб окружающей среде, представляется революционной для того времени. Идея непреднамеренной деградации окружающей среды человеком резонирует с восприятием дикой, нетронутой природы как в целом благодатной, которое получило распространение в Новом Свете во второй половине XIX века. Только после того, как люди пришли к представлению о том, что свободная от людей земля имеет свои преимущества, мог появиться такой мыслитель, как Марш, утверждающий, что человек часто не обращает внимания на наносимый им ущерб. В странах Европы, в которых побывал Марш, местные не видели ничего хорошего в земле, свободной от человека. Марш подвергнул сомнению их убежденность в том, что рациональный человек всегда действует на благо земле.

Постоянно предостерегая людей от пагубного воздействия на землю, Марш в то же время упорно проповедовал репарационный потенциал человечества. С каждой новой статьей или выступлением Марш все громче заявлял об угрозе деградации окружающей среды, а затем возлагал все большую надежду на ее восстановление. Через год после своего выступления на ярмарке в Нью-Гэмпшире Марш был назначен комиссаром по рыболовству штата Вермонт. Перед ним встала непростая задача по восстановлению опустошенных рыбохозяйственных водоемов региона. Будучи в юности заядлым рыбаком, проведшим немало времени у ручьев неподалеку от семейной фермы в вермонтском местечке Вудсток, Марш не мог не заинтересоваться исчезновением рыбы в водоемах родного штата. Сокращение численности сухопутных видов, таких как олень или заяц, легко объяснялось чрезмерным промыслом или недостатком прокорма, а вот падение вылова рыбы по тем временам было объяснить труднее. Примитивные решения вроде запрета на рыбную ловлю в установленных местах в определенные времена года мало чем помогали в восстановлении популяции рыбы. Тут требовалось нечто большее, чем простейшая консервация.

В своем официальном отчете Марш предположил, что резкие антропогенные изменения на суше, такие как обширная расчистка или вспашка сельскохозяйственных угодий, могли нанести вред не только сухопутным формам жизни, но и подводным обитателям. Сбрасываемые в воду вредные отходы жизнедеятельности близлежащих деревень, неестественный водоток в подвергшихся вырубке лесах, отвод воды из рек в каналы – все это Марш отнес к факторам, негативно влияющим на водные экосистемы. Будучи проницательным наблюдателем естественной истории, Марш подчеркивал зависимость между растениями и животными, осадками и почвой. Определив таким способом причины деградации, Марш выразил надежду на реставрацию водной среды:

Илл. 1. Улучшение Земли. Джордж Перкинс Марш (Agriculture, Labourage, Encyclopedie ou dictionnaire raisonne des sciences, des arts et des metiers, Paris, 1751–1772)

Точный анализ причин «рыбного кризиса» в Новой Англии открыл возможности для успешной реставрации. Тут Марш учел европейский опыт. В Старом Свете разведение рыбы уходит корнями во времена Древнего Рима, а трудолюбивые средневековые монахи сделали из него целую науку. Американцам, заинтересованным в разведении лосося или форели, считал Марш, необходимо было присмотреться к европейским странам, где с большим успехом разводили рыбу. Их практики, соответствующим образом адаптированные к американским климатическим и природным условиям, могли бы иметь успех и в Соединенных Штатах Америки. Он надеялся, что в ближайшем времени в Америке будут приняты законы «о восстановлении первозданного изобилия общественных водоемов». Однако, рассуждая о возвращении водоемам былого изобилия, в конце своего рапорта Марш подчеркивает и техническую сложность широкомасштабной реставрации популяций рыбы. По его словам, такая реставрация была неосуществима на тот момент, хотя и возможна в теории [Ibid.].

Как лингвист и филолог, знавший более 10 языков, Марш любил размышлять о значении слов. Возможно, наиболее неоднозначным он считал improvement («улучшение»), которое часто подчеркивал или заключал в кавычки. Тем самым он хотел донести до читателя мысль, что вмешательство человека в естественные процессы (даже с лучшими намерениями) часто приносит больше вреда, чем пользы. Хотя в целом Марш был согласен с гуманистами эпохи Возрождения в том, что человек должен в полной мере пользоваться дарами природы, он подчеркивал, что попытки улучшить окружающий мир могут ему навредить. Так, во времена Марша существовали improvement societies (общества по благоустройству), состоявшие из садоводов и фермеров, которые искали способы увеличить свои урожаи. Кроме того, в европейских странах и их колониях были распространены так называемые общества акклиматизации, которые импортировали ценные экзотические виды и пытались адаптировать их к местным условиям. Марш скептически относился к деятельности подобных «благоустроителей» и «акклиматизаторов» и считал, что она приводит к уменьшению урожаев и деградации земли. В крахе рыбных промыслов Новой Англии Марш также видел провальный результат человеческой деятельности по улучшению окружающей среды. Вырубка лесов, запруживание ручьев и широкомасштабная обработка почвы хотя и обеспечивали некоторую выгоду, в значительной степени поспособствовали вымиранию рыбы: «Достаточно сказать, что человеческие улучшения привели к почти полному изменению тех условий, в которых привыкли жить рыбы». Даже инициативы, казавшиеся на первый взгляд однозначно полезными, в результате могли навредить. Например, создание искусственных резервуаров для разведения рыбы иногда приводило к затоплению плодородных земель. Такие необдуманные «улучшения» влекут за собой не восстановление, а, скорее, накладывание одной деградации на другую. В разговоре с одним из своих коллег Марш говорил, что написал книгу «Человек и природа» в первую очередь для того, чтобы продемонстрировать «вред, который приносят так называемые улучшения и чрезмерная культивация» [Ibid.].

Мы видим, что Марш разделял улучшения на мнимые и настоящие. Хотя ученый всю жизнь считал, что человеческий прогресс невозможен без вмешательства в природу, он также скептически относился к далекоидущим и непредвиденным результатам этого вмешательства. Так, Марш положительно отзывался о строительстве туннелей через Альпы и ввозе полезных экзотических растений для внедрения в сельское хозяйство. Однако он демонстрировал и то, как подобные проекты могут навредить экосистемам, внедряя инвазивные виды или приводя к иссушению ручьев вследствие отвода почвенных вод. Его целью было заставить своих читателей и слушателей научиться проводить черту между настоящими и так называемыми улучшениями. В первых таилась надежда на восстановление окружающей среды.

Послание Марша об улучшении в конечном счете являлось призывом бережно относиться к миру природы. Когда Марш писал о том, что «улучшение» почвы человеком приводит к ее повреждению, он на самом деле предлагал сформировать более глубокое понимание последствий человеческого воздействия на землю. Когда он оспаривал отчет о землепользовании в Америке, в котором залежные поля и вырубленные леса были названы улучшенными землями, то призывал к лучшему пониманию позитивного и негативного воздействия человечества на природные системы [Marsh 1864].