Ренегат
Шрифт:
Минут десять тому я яростно презирала этих косо смотрящих на меня митингующих, но не сейчас… Некоторые глядят на меня с долей удивления, некоторые с подозрением, а некоторые, не обращая ни капли участливости, бросают камни в тянущиеся к небу языки пламени, а затем прислушиваются — не вскрикнет ли кто.
Мы заходим в Администрацию. У входа стоят двое крепких стражей, которые открывают нам дверь и запирают ее, едва ли мы ступаем в тесный коридор. Внутри Администрации почти ничего не изменилось. Воздух все такой же тяжелый, только затхлость перемешалась с вонью горючего. Унылые стены запятнаны кровью и разноцветной краской, а на полу валяются пустые железные банки, трубы и прочее снаряжение.
Свернув налево, входим в большой зал, где проходило выступление Аарон Селестайн и мэра в день Сбора. Люк сжимает мою руку покрепче и меня тут же осеняет вполне логичная мысль: в Котле он находится, конечно же, дольше меня, но что, если он еще не встречался с отцом? Они не виделись и не разговаривали друг с другом целых два года. Люк здорово изменился за это время, даже я, увидев его, не знала, как себя правильно вести и что об этом думать. И я уже волнуюсь, как же его встретит Хемстворд и как отреагирует на изменения во внешности сына.
Посреди большого зала стоят три сдвинутых в одну линию стола, а вдоль них по обе стороны — скамейки, а стулья же расставлены под стенами. Пять высоких окон наглухо забиты досками — в зале навис полумрак. На стульях сидят и лежат раненные, лица, руки и одежда которых обагренные.
Среди делающих перевязки женщин, я узнаю медсестру из больницы Департамента-9. Крупная женщина с густыми каштановыми вьющимися волосами и большими карими глазами. Она бы никогда не согласилась помогать мятежникам. Неужели ее сюда силой притащили?
— Хемстворд! — свирепо орет она во все горло и так, что кровь в жилах стынет. — Хемстворд, у нас, скорее всего, закрытая черепно-мозговая травма!
— В подвал его! — приказывает тот, появляясь в углу полупустого зала. Окинув оценивающим и обеспокоенным взглядом помещение, Хемстворд замечает нас и тут же направляется в нашу сторону. Люк крепко обнимает ничуть не переменившегося за период их разлуки отца.
— Здравствуй, Люк. — дрожащим голосом приветствуется Хемстворд, похлопывая сына по спине. — Рад тебя видеть.
— Я тоже. — говорит тот, отпуская отца.
Хемстворд обхватывает меня руками. Его светлая рубашка и коричневый свитер прикрыты старой фуфайкой, которые, кажется, как и все здесь, разят бензином. — Привет, дорогая. Хорошо, что ты пришла. Замечательно… — шепчет мне на ухо Хемстворд.
В зал вносят двоих тяжко раненых. Один из них, обливаясь потом, свирепо вопит и, держась за рану, теряет сознание.
— Перелом и ожоги. — оповещает один из носильщиков.
— Отравление неизвестным веществом. — взволновано говорит другой.
— В подвал их. — приказывает Хемстворд.
Носильщики уходят к ведущей в подземелье лестнице. Отец Люка снова обращается ко мне:
— Тебе нужно отдохнуть. Вам обоим…
— Нет. — возражаю я. Зачем он меня отправляет отдыхать? Я ведь только что пришла. И здесь столько раненых, я бы с радостью помогла. Мне приходилось часто видеть, как мама перевязывала раны тех, кто к ней обращался за помощью. Думаю, я смогу это повторить. — Со мной все хорошо. — заявляю я уверенно, надеясь убедить Хемстворда. — Я могу помогать, если…
— Я проведу. — перебивает меня Люк.
— Джойстин! — Хемстворд зовет медсестру. — Джойстин, иди сюда! Немедленно!
Женщина бросает бинты и сломя голову мчится к нам. В момент, когда она находится посредине зала, снаружи раздается взрыв и стены здания администрации содрогаются.
— Ничего. — успокаивает меня Хемстворд, улыбнувшись. Он заметил мой испуг. Еще бы! Я в жизни не слышала, чтобы что-то взрывалось с такой мощью. — Они никогда не разрушаться, даже если на них скинут десяток бомб.
Было бы не плохо! — пролетает эхом у меня в голове. К нам подоспевает медсестра. Халат Джойстин покрыт большими кровавыми пятнами, и тем самым похож на шапку ядовитого гриба. Но, похоже, это ее нисколько не волнует.
— Слушаю. — Джойстин вежливо обращается к Хемстворду.
Мне когда-то пришлось дважды разговаривать с Джойстин. Первый раз наш короткий разговор состоялся почти три года назад, когда я пыталась выяснить малейшие подробности смерти отца. Я хотела разузнать хоть крохотные сведенья: где его держали, когда убили, делали ли с ним что-то, может его пытали? Я расспрашивала всех, кто бы мог обладать хоть незначительной долей информации. Но, Джойстин фыркнула мне, мол, тебе нет чего делать в больнице, запрокинула голову и пошла к себе в кабинет. Я с ненавистью и разбитыми надеждами смотрела ей вслед.
Второй раз мы пересеклись, когда исчезла мама. Я уже тогда понимала, что ни от кого ничего не добьюсь, ни крошки важных свидетельств, способных вывести меня на след мамы. Предположив, что раз уж врата не открывались, никто Котел не покидал, значит, ее держат в одном из зданий департамента, я решила действовать тайно.
Разведав все тайные входы и выходы важных объектов, таких как: больница, школа и Администрация, точно как разведчик, я пробиралась внутрь и подслушивала беседы. Чаще это были бестолковые сплетни, но я обнадеживала себя, мол, еще немного подожди и точно промелькнет что-то стоящее. Но не так-то было! Была ночь, я настолько измоталась поисками, что уснула прямо в коридоре за дверью. Понятия не имею, как я это допустила, но это произошло. Меня нашла Джойстин и, едва ли не пинком, прогнала вон из больницы.
— Ты же понимаешь, кто стоит перед нами? — спрашивает Хемстворд у женщины, одарив меня замысловатым взглядом и вскинув левую бровь.
— Ну, — вспоминает медсестра, — Харпер Маверик, кажется…
— Да. — подтверждает Хемстворд. — Она только, что к нам вернулась сама знаешь откуда.
Я внимательно пялюсь то на Хемстворда, то на Джойстин. Они явно что-то затеяли, а их подозрительные и, безусловно, понимающие взгляды вызывают во мне ощущение, что они давным-давно сговорились относительно меня.
— Поняла. — тянет Джойстин, роясь в карманах. — Вот, нашла!
Зажав между толстых пальцев шприц с прозрачной жидкостью внутри, женщина протягивает его Хемстворду.
— Что это? — интересуюсь я, понимая, что укол был заранее приготовлен.
— Все хорошо, Харпер. Доверься мне. — просит Люк, взяв шприц. — Ты уснешь…
Так Люк с ними заодно? — изумляюсь я. Вот заговорщик! Я не ожидала от него ничего подобного.
— А проснусь совсем другим человеком? Да? — выдаю я, не сдерживая эмоций, и задыхаюсь, вспомнив, как меня душило и судорожно трясло после укола Фрэнка.