Чтение онлайн

Надеваю шлем — и мир меняется. Окружение становится бело-зеленым.

Чтобы выйти к жилищным домам, мы проходим целый квартал однотипных мрачных застроек похожих на здание администрации. Потом идем по улице, в одной перекосившейся хижине которой не горит свет. Наверно, все до смерти напуганы происходящим, и забились в страхе по углам. Вряд ли под гром взрывов и выстрелов благоуханно уснешь. Минув жилищные дома, мы выходим на поле, непролазные сорняки которого действительно выше моей головы, к тому же сухие и колючие. Минут десять неспешного бега — и мы останавливаемся в десяти метрах от пугающих развалин, которые длинным шлейфом преграждают путь к искомым колеям. Здесь я была всего раз, но точно знаю, что недостроенные здания неимоверно опасные.

Снимаю шлем, и иду не спеша — каждое воспроизведенное движение на вес жизни. Ступая на первые камни, слышу зловещее дребезжание стены справа. Кажется, каждая из них норовит рухнуть и погрести нас заживо. Прохожу между двух корпусов. Подняв голову и задержав дыхание, изучаю возвышающуюся надо мной обветшалую, застывшую под опасным углом перегородку и краешком ока замечаю сияющие звезды на небе.

Прислушиваюсь к случайно уловленному шороху. Может быть, это всего лишь крупные грызуны? Но откуда им здесь взяться, их же давно выловили. Ребята, навострив уши, остановились. Люк бросает на меня тревожный взгляд. Мы не можем одновременно думать об одном и том же, но, полагаю, он тоже подозревает, что нас поджидают. Люк, надев шлем, приготавливает винтовку. Главное — уйти как можно дальше от руин и никого не потерять. Я поднимаю руку, мол, идем поживее, и двигаюсь с места.

Дважды сворачиваю и через минуты три притормаживаю, чтобы вслушаться. Снова доносится невнятный шум и скрежетание. И вдруг кромешную тишь нарушает неожиданный выстрел — на голову сыпется штукатурка, после чего волной прокачивается зловещий грохот и градом сыпятся мелкие камешки. Снова совершается выстрел в незаконченную постройку слева. Осыпающиеся стены вот-вот обрушаться, и накроют всех нас. Слышу учащенное поверхностное дыхание стоящих рядом точно одеревеневших союзников. Нельзя, чтобы они погибли: им поручили важное задание, и они должны его выполнить. Не принесут они лекарств или оружия — и ослабленные бунтари скоропостижно погибнут.

Бросаюсь в бег зигзагами, искусно маневрируя между полуразвалившимися сооружениями, падающими бетонными брылами и купами каменных насыпов.

Никогда в жизни не бегала под лавинами смертоносных камнепадов. В какой-то момент мне кажется, что мы не выберемся. Ноги болят и быстро утомляются от частых спусков и подъемов, проходится высоко прыгать в окна и падать на устеленную голышами, гальками и выброшенными булыжниками землю. Едва выбегаем за руины, они с оглушительным грохотом и, создавая туман из пыли, рушатся, как карточные домики. Наблюдая, как они валятся, стряхиваю грязь с волос и одежды.

— И что это было? — возмущается Рон, одни из носильщиков рюкзака.

— Нас кто-то заложил! — негодует второй. — Никто не знал, что мы идем сюда, а ведь это была засада. Нас ждали!

Люк всех успокаивает, уверяя, что во всем разберется, и просит вспомнить для чего мы сюда пришли.

— А теперь мы приступим к делу. — додает он.

— Надеюсь, больше никто не знает, где мы. — вздыхает один из минеров.

Люк распределяет, кому и когда идти, отправляя два человека, чтобы те отвлеки находящихся снаружи поезда солдат. Я пытаюсь узреть хорошее место, где можно спрятаться и видеть все и всех. К руинам я не вернусь, где мне не будет видно другую сторону поезда. А больше удобных мест нет. Хоть бы в околице росло одно дерево… Но вокруг только пустырь, врата и стены. Похоже, что Люк уже подобрал себе логово, и ждет, когда я что-то предприниму.

Снова осматриваюсь, и тут-то до меня доходит: крыша поезда — идеальное место, где я точно смогу видеть окружность и никто не догадается там кого-то искать. Бросив шлем, — вокруг все периодически освещается прожектором, прикрепленным к башни над вратами, — бегу к хвосту поезда. Взбираюсь на крышу по железной стремянке, и ложусь, надежно зажав в руках винтовку. Костюм идеально сочетается с его черной лоскутной облицовкой, поэтому меня не замечают, когда прожектор поворачивается в моем направлении.

С обеих сторон ребята из группы подкрадываются к вагонам. Они бесшумно ползут, как ящерицы, за спинами неосмотрительных и ни о чем не подозревающих стражей. Двое посыльных защелкивают замки на дверях тех вагонов, где пребывают солдаты, а шесть человек незаметно проникают внутрь, чтобы наполнить свои сумки боеприпасами, оружием и лекарствами. Тем временем трое прикрепляют взрывчатки под поезд и незаметно отступают.

Напряжение возникает, когда Рон — один из обладателей рюкзака — выпрыгивает из вагона. За его плечами повисла сумка с лекарствами. Даже мне слышно, как, ударяясь, точно колокольчики, зазвенели стеклянные бутылочки. Охранники бросаются к нему. Я точно знаю, что это Рон. Парень самый высокий и мощный, а его рюкзак для лекарств имеет значительное отличие — он самый большой.

Рон мчится к развалинам. Охранники стреляют. Я целюсь в стражей и трижды нажимаю на курок. Все, кто бежал за Роном, падают в низкорослые, посохшие сорняки. В том числе и сам носильщик. Очевидно, что его задела пуля. Но как такое возможно, ведь костюм из специальной ткани, и, если верить Люку, она не пропускает пуль? Или Люк ошибся и материал самый обычный? А может дело не в одежде, а в оружии? Ведь я тоже убила двоих противников.

Остальные дежурные засуетились. Похоже, что они наконец-то поняли, что их обокрали. Стреляю в троих, рванувшихся вдогонку за двумя носильщиками — Део и Трешом. Расстояние довольно большое, но я попадаю. Солдаты валятся замертво, а Део и Треш успешно скрываются среди гигантских глыб развалин. Сидни, четвертый обладатель рюкзака, ушел самым первым. Те, кто должен был отвлечь врагов, тоже отошли. И мне пора уносить ноги — поезд вот-вот взорвется грандиозным фейерверком.

Приподнимаясь, замечаю крадущуюся к поезду темную фигуру. Но она сворачивает и направляется к Рону. Подойдя к месту, где он лежит, этот кто-то залегает в траву. Прожектор поворачивает, освещая путь охранникам.

Я снова ложусь. Мощный фонарь снова вертится. Неизвестный поднимается, хватает рюкзак и, едва ступая, тащится к развалинам. Рон был огромным, настоящим великаном, поэтому он тащил наиболее вместительный рюкзак. Но сумка слишком тяжела для… Люка! И как только я могла забыть о нем?! Он бы точно не бросил такой ценный груз.

Прицелившись, без промаха стреляю в охранников — все падают, как один. Не думала, что с такого расстояния кого-то уложу.

Отстреливая солдатов, минуты две жду, пока Люк благополучно обогнет руины. Убедившись, что никого не осталось, поднимаюсь, закидываю ружье за спину, и на четвереньках ползу к концу вагона. Остается совсем чуть-чуть, но прямо передо мной, точно дерево, вырастает один из воинов. Рон по сравнению с ним — мелкая козявка. Теперь я точно труп — меня, ведь, никто не прикрывает.

Бросаюсь к краю вагона, чтобы спрыгнуть, но цепкие ручища, как щупальца осьминога, хватают меня, и я ревностно вырываюсь. Мой удар для солдата все ровно, что укус комара для меня, зато его силу я чувствую сполна — живот будто прилипает к спине. Озлобившийся противник поднимает меня над собой. Наверняка, для него я не тяжелее перышка. Он в состоянии меня согнуть и сломать, как карандаш, но бросает меня о крышу вагона. На мгновенье мне кажется, что я попала в одну из старых ловушек из гвоздей. Закрываю глаза и обхватываю голову руками, понимая, что будет еще один, завершающий удар и мне необходимо хоть как-то защититься. Лучше бы он меня застрелил!