Чтение онлайн

Я предлагаю идти на площадь, хоть это опасно. Но Лиам, замысловато улыбаясь, закатывает рукав, выхваляясь повязкой.

— Все в порядке, Харпер. Хемстворд позаботился на прошлой неделе.

— Хорошо. — с облегчением вздыхаю я.

— Я случайно узнал, что они затевают, и пришел с просьбой. Правда, я упомянул твое имя… Он не отказал.

— Ладно. Идемте уже. — тороплю я Хейзвудов.

Лиам берет у Хезер рюкзак с вещами, а Лилиан гасит свечу. Мы окунаемся в непроницаемый мрак. Херез, понимая, что они вряд ли сюда вернутся, не запирает дверь. В жилище нет ничего ценного, но изгои, несомненно, нашли бы что-то полезное.

На миг мне хочется отведать свой дом, не смотря на то, что раньше я категорично не желала туда возвращаться. Вероятнее всего, все уже разворовали, и, тоскуя по былым счастливым семейным временам, нечего будет рассматривать. К тому же время безвозвратно утекает и нам нужно поспешить.

Через минут десять быстрой ходьбы мы стоим у сквозной дыры в несокрушимой ширме Дуги. Похоже, что Лиам никогда не говорил, куда он уходит, ведь Хезер сильно удивлена, и отверстие для нее словно грандиозное открытие. Лиам уходит, чтобы забрать из тайника винтовку моего отца, а по возвращению, я отдаю ему свою.

— Но, как же ты? — беспокоится он.

— Что-то придумаю. Тебе она нужнее.

— Спасибо. — улыбается парень. — Если нас и вправду подберут, я отправлю подкрепление.

— Договорились. — вторю я, и напоминаю об опасности: — Будь осторожным. Ловушки…

— Конечно. — кивает он.

Мы дружески и с некоторой долей сожаления, что нам придется расстаться, и не исключено, что навсегда, обнимаемся. Возможно, что так и будет, ведь Котел должны засыпать бомбами.

— Пошли с нами. — в полголоса шепчет Лиам. — Ты мне нужна.

Я жутко смущаюсь и не нахожу, что ответить. Никогда не предполагала, что буду нужна многим людям одновременно.

— Так, что?

— Тебе пора.

Хезер и Лилиан перебираются на другую сторону, и тут же разлетаются их удивленные возгласы: «Ого!». Конечно, они никогда не видели мира за Дугой, наверно, даже не воображали что он настолько необъятный. Ведь он, в самом деле, куда больше, чем мы можем себе представить.

— Пока, Харпер. — слышу веселый голосок Лилиан.

— Пока. — бормочу себе под нос, вряд ли она услышала.

Больше оставаться у отверстия нет смысла, надо возвращаться на площадь.

Срезая путь, двигаюсь вдоль Дуги, а потом — через поросшее сорняками поле, лежащее возле стены-границы департаментов Девять и Восемь. Из-за сильнейшего грохота останавливаюсь: что-то массивное периодически стучит, как сердце или отбойный молоток, создавая глубокие удары. Мне интересно: что же происходит? Сворачиваю в сторону источника звука, и, не доходя метров двести к стене, замечаю скопление суетящихся людей и высокий темный скелет сооружения, держащего огромный шар. Им-то, скорее всего, мятежники пытаются прорубить толстую перегородку. Хемстворд говорил о половине митингующих, отправленных пробивать внутренние стены, ведь лишь только так можно спасти хоть часть населения Котла.

Очевидно, что помочь им я ничем не смогу, так что направляюсь к площади. Пятнадцать минут — и я у цели. В голове то и дело роится мысль: а вдруг бунт поднялся и еще потому, что Люк заранее предупредил Хемстворда, будто Сейм постановил снести Котел? Мне ведь достоверно неизвестно, когда Люк об этом узнал и передал весть отцу, а восстание — отличный способ отвлечь внимание правительства. К тому же у стен нет ни одного солдата, а все они сориентированы к площади.

Наблюдая со стороны, не могу разобрать, что происходит. Воины распределены по всем участке, а протестующие отбиваются камнями, отрезками труб, деревянными досками, некоторые отстреливаются. Один за другим раздаются оглушительные взрывы, вызывающие звон в ушах, рвут брошенные врагами свето-шумовые и газовые гранаты, которые бросают в костры, и, взрываясь, они невидимой силой разбрасывают горящий хлам и древесину на десятки метров. Когда происходит очередной взрыв, я замечаю Хемстворда. Лежа, он пытается сдвинуться с места, но что-то его сдерживает. С новым взрывом его накрывает огромный кусок доски.

Бросаюсь к нему, минуя один костер за другим. Из-за едкого смога не могу дышать. Спотыкаюсь о десятки беспощадно изуродованных тел, некоторых невозможно узнать: лица и части тела обгорели до костей.

Подбегаю к ослабелому Хемстворду. Необходимо поскорее его вытащить и найти Джойстин! Прячу руки в рукава и стаскиваю с него тяжелую воспламенившуюся доску. Хемстворд еще жив и это не может не радовать. Хватаю его за шиворот и отволакиваю прочь.

— Сейчас. — говорю я. Прилагая недюжинную силу, мне все ровно не удается оттянуть Хемстворда на безопасное расстояние. — Помоги мне! — прошу я его. Если я его не спасу — никогда себе этого не прощу. — Хоть немного, Хемстворд!

Упираясь, все же немного оттягиваю Хемстворда, но, взглянув на его ноги, пугаюсь тому, почему он не поднимается, чтобы мне помочь. Наверно, одна из многочисленных гранат разорвалась возле него и острые, как разбитое стекло, осколки изуродовали одну его ногу, а вторую отсекли до колена.

— Нет, нет, нет! — повторяю я Хемстворду на ухо, упав на колени. Слезы застилают глаза, а в груди сжимается комок боли. Отец Люка стонет, приподнимая руку. Он хочет мне что-то сказать. Чего же я смирилась? — ругаю я себя. Хемстворд жив, его нужно спасать!

Крепко-накрепко ухватившись за куртку, кое-как сдвигаю его с места. При каждом движении усталое лицо Хемстворда сморщивается, а его губы едва заметно шевелятся в сухом безмолвии.

Раздаются жуткие крики. Люди, как учуявшие опасность мыши, разбегаются кто куда. Приближается странное зловещее шипение, будто кто-то гасит огонь водой, а протестующие второпях отступают к Администрации. Подняв голову, взглядом натыкаюсь на вздымающуюся ввысь, источающую густой пар струю воды. Вот-вот этот горячий поток согнется в дугу и обрушится на нас. Но меня кто-то подхватывает, буквально снося с места, и я отпускаю Хемстворда, который остается обездвижено лежать между двух полыхающих костров. Из-за плеча Люка наблюдаю, как на его отца льется кипяток, и лицо того мгновенно покрывается уродливыми рубцами, становясь одной болезненной раной.

Я умоляю Люка остановиться, но он сдавленным голосом убеждает меня, что мы ничем ему не поможем, и отпускает меня лишь тогда, когда мы оказываемся за зданием администрации. Люк садится, опершись на стену. Он не в себе от потери отца и я сама еще немного и разрыдаюсь, совершенно потеряв самообладание. Я не ожидала, что конец будет настолько ужасным и будет столько смертей.

Успокаивая Люка, обнимаю его, а он тихо шепчет мне на ухо:

— Я не могу тебя потерять. Не хочу, чтобы ты умерла, Харпер. Только не ты! Я не знаю, как без тебя жить.

Уткнув лицо в просекшую дымом куртку Люка, поддаюсь нахлынувшим чувствам и, содрогаясь и всхлипывая, плачу. Я не хотела, чтобы его отец погиб. Мы были семьей, Хемстворд сам так говорил, а я зареклась себе его спасти, но не сдержала слова. И я точно не смогу жить, потеряв Люка. Он единственный, кто у меня остался.

К рассвету все стихает: солдаты уходят, водометы уезжают, некоторые костры гаснут, и из мокрого пепелища полупрозрачными лентами поднимается дым. Мертвых сжигают. Медсестры в ужасе рыдают: таких глубоких ранений и ожогов они никогда не видели. Естественно, в больнице лечились только те, кто мог себе позволить, и их раны не были смертельными, а всего лишь легким недомоганием.