Чтение онлайн

Ренуар понимал, что на Салоне полезнее рекламировать свой талант портретиста, чем выставлять жанровые картины; на протяжении нескольких последующих лет он в основном подавал на Салон портреты и каждый год получал множество заказов [302] . Заказы поступали от самых разных людей. Помимо большинства – католиков, среди заказчиков попадались и евреи: Бернстайны, Каэн д’Анверы, Эфрусси, Фульды, Гримпрели, Альфены и Нуньесы. Были и протестанты, например его новый патрон Поль Берар, ставший заодно и близким другом.

С Бераром, богатым атташе по международным делам со связями в банковской сфере, Ренуар познакомился зимой 1878 года, на вечере у Шарпантье [303] . Их представил друг другу приятель и патрон Ренуара Дедон, который, как было указано выше, в мае 1878 года приобрел у Дюран-Рюэля «Танцовщицу» Ренуара за 1000 франков [304] . Дедон убедил мадам Берар заказать Ренуару ростовой портрет своей дочери Марты [305] . За одно это изображение Берары заплатили столько же, сколько мадам Шарпантье за большой портрет вместе с детьми, а именно 1500 франков. Берарам понравился портрет Марты, и они пригласили Ренуара на летние этюды в свой замок в Нормандии – он находился в Варжемоне, неподалеку от Дьеппа. Ренуар объяснил Кайботту, почему уезжает из Парижа: «Я собираюсь провести месяц у Бераров» [306] . В летние сезоны 1879–1885 годов Ренуар проводил месяц-два в замке – там его принимали как члена семьи.

За эти семь летних поездок в Варжемон Ренуар написал для семьи около сорока картин [307] . В основном это были портреты Берара, его жены Маргариты и четверых их детей (Андре, Люси, Марты и Маргариты), а также племянника и племянницы (Альфреда и Терезы Берар). Ренуар даже написал портрет их консьержки. Кроме того, он создавал жанровые сцены, пейзажи, натюрморты, а также аллегорическую картину «Пир Пана». В довершение ко всему Берары поощряли пристрастие Ренуара к интерьерным росписям – его попросили расписать в замке некоторые деревянные поверхности. В первое лето он написал маслом цветы на дверях в библиотеку и в спальню [308] . Во время пребывания в Варжемоне Ренуар работал не только на Берара, но и на других состоятельных парижан, проводивших лето под Дьеппом. Кроме того, он писал картины, которые отсылал своему агенту Дюран-Рюэлю [309] .

Дьепп был популярен среди богатых парижан – они покупали там просторные дома и проводили в них три летних месяца. Среди них были Бланши, друзья Бераров, Дюран-Рюэля и Эдмона Мэтра. Доктор Эмиль Бланш был известным парижским психиатром, директором психиатрической клиники в Пасси, в Шестнадцатом округе, а также коллекционером предметов искусства. У них с женой Фелиси был сын Жак-Эмиль, на тот момент ему исполнилось девятнадцать – он мечтал стать художником. В первый год пребывания Ренуара у Бераров Бланши пригласили его в гости, чтобы показать работы своего сына. Доктор Бланш был в тот день на работе в Париже, и мадам Бланш так описала ему в письме этот визит: «Милый друг, я вижу, что Жак проявил излишнюю скромность, рассказывая о визите месье Ренуарда [sic]… Они долго беседовали во дворе. Я попросила месье Ренуарда зайти в дом и посмотреть на картинки, которые Жак написал для своей мастерской, а также другие его работы. Жак противился, говорил, что никогда этого не позволит, что мазня его просто ужасна. По счастью, молодой человек [Ренуар] его не послушал и после долгих наших с Жаком препирательств в конце концов посмотрел почти все. Визит оказался крайне благоприятным для нашего сыночка, который часто теряет веру в себя, особенно когда рисует лица с натуры; дитя хочет преуспеть с первой же попытки, как какой-нибудь Мастер. Но вернусь к тому, что сказал Ренуард. Уверяю тебя, что он сказал это очень серьезно, перемежая хвалу упоминанием недостатков: „Я ошарашен; есть совершенно великолепные вещи; будет печально, если Вы не станете художником; Вы прекрасно работаете с цветом и композицией; по части рисунка тоже есть удачные вещи; я с удовольствием дам Вам в Париже необходимые советы“… Жак был совершенно счастлив. [Ренуар] сказал ему, что иногда месяца на четыре совершенно разуверяется в своих способностях, а потом вдруг начинает писать лучше прежнего. Жака это очень воодушевило. Он много работает над рисунком. А кроме того, должна Вам сказать, милый друг, я всегда придерживалась мнения, что ему нужен преподаватель, который оценит его большие способности; он ничего не достигнет, если будет видеть только свои недостатки и постоянно о них говорить» [310] .

Доброта Ренуара к юному начинающему художнику и его воодушевляющие слова были восприняты с искренней благодарностью, и скоро мадам Бланш научилась правильно писать его фамилию. В том же 1879 году Бланши заказали Ренуару три картины маслом – иллюстрации к «Тангейзеру» Вагнера. Одна из них, «Явление Венеры Тангейзеру», предназначалась для их парижской столовой. Две другие, «Тангейзер, отдыхающий в объятиях Венеры» и «Вольфрам, удерживающий Тангейзера от прикосновения к Венере» – их сюжеты заимствованы из первого и третьего действия оперы, – стали десюдепортами в замке в Дьеппе [311] . Ренуар написал эти панно в Париже, но, к сожалению, ошибся размером. Когда это выяснилось, он переделал картины, а первый вариант отдал на продажу [312] .

Через несколько лет после знакомства Жак-Эмиль описал, каким в первый раз увидел Ренуара: «Лицо у него было уже в крупных и мелких морщинах, с жидкой всклокоченной бородой, яркими слезящимися глазами под густыми свирепыми бровями, однако выглядел он все равно кротко. Говорил он как рабочий-трудяга, с отрывистым горловым парижским акцентом». Про летнее пребывание Ренуара в Нормандии Бланш писал: «В базарные дни он всегда приезжал из замка Поля Берара в Варжемоне на сиденье замкового омнибуса – в смешной остроконечной шляпе, с трубкой во рту, болтая с дворецким… Я всегда ждал этих субботних дней – мне нравилось показывать Ренуару то, что я написал за неделю» [313] .

Хотя Ренуар и приобрел известность как автор заказных портретов богатых людей, он по-прежнему предпочитал изображать повседневную жизнь своих современников. Для этих работ он, как и прежде, использовал самую разную натуру – актрис, профессиональных моделей, друзей. Единственная натурщица этого периода, имя которой можно назвать с точностью, – это Марго Легран [314] . Ренуар упоминает о ней в нескольких письмах, датированных началом 1879 года. То, с каким пылом он о ней пишет, свидетельствует и о личной приязни. В январе и феврале 1879 года (Ренуару было тогда 38 лет, а Марго – 23) она серьезно заболела. Ренуар отправил двум друзьям, врачам-гомеопатам, несколько встревоженных писем [315] . Доктору Полю Гаше он пишет: «Дорогой доктор, прошу Вас о любезности: сходите в дом мадемуазель Л… 47 по рю Лафайет… Появились пятна. Она их расчесывает, возникает белый волдырь… Она пишет, что очень страдает… Возможно, это оспа. В общем, мне просто необходимо узнать правду, настолько необходимо, что за сегодняшний день, в ожидании Вас, я ничего не сделал… Ваш РЕНУАР, рю Сен-Жорж, 35» [316] . Не получив ответа, он продолжает уже в полном отчаянии: «Дорогой доктор, несчастное дитя пишет, что ей очень плохо, она не знает, что делать. Прошу Вас, окажите любезность, сходите к ней или дайте знать, что Вы заболели или с Вами случилось что-то еще. Я страшно волнуюсь и не нахожу себе места. Ваш друг РЕНУАР» [317] .

Доктор Гаше не ответил, потому что 17 января 1879 года пострадал при крушении поезда и был не в состоянии посетить Марго. Узнав об этом, Ренуар тут же обратился к другому другу-гомеопату, доктору Жоржу де Беллио – одному из первых коллекционеров работ импрессионистов [318] . Доктору Гаше он пишет: «Сегодня утром месье де Беллио посетил мою больную. Он и раньше несколько раз видел ее у меня в мастерской, – кажется, у него есть ее портрет» [319] . Потом он пишет: «Я покорился оспе, – наверное, человечнее будет позволить бедному дитяти умереть спокойно. Если бы была хоть малейшая надежда, я сделал бы все, что в моих силах. Но дело очень серьезно» [320] . Впоследствии он написал доктору де Беллио: «Дорогой доктор, девушка, которую Вы любезно согласились лечить – увы, уже было слишком поздно, – скончалась [1 февраля 1879 года]. Тем не менее я Вам бесконечно признателен за то, что Вы облегчили ее страдания, хотя оба мы знали, что дело безнадежно. Ваш преданный друг, РЕНУАР» [321] .

Из этих писем видно, что Ренуар сильно переживает из-за состояния Марго, то есть она ему совсем не безразлична. Он употребляет ласковые слова – «несчастное дитя», «моя больная», которые сегодня можно назвать несколько снисходительными, однако Марго ведь было двадцать три, а он был на пятнадцать лет старше, более того, в то время это были обычные формулы выражения приязни к женщине со стороны мужчины.

В сентябре 1878 года, за пять месяцев до смерти Марго, Ренуар, которому исполнилось 37 лет и у которого, благодаря поддержке мадам Шарпантье, были все шансы стать известным портретистом, познакомился с девятнадцатилетней Алиной Шариго – она была его моложе на 18 лет. Следующие 37 лет ей предстояло оставаться главной женщиной в жизни художника. После смерти Марго Легран Алина стала главной его натурщицей – ни одной женщине не довелось позировать для стольких шедевров. В их числе самые животрепещущие, красочные и романтические из созданных Ренуаром произведений. В них отражается счастье, которое Ренуар нашел с женщиной, ставшей сперва его натурщицей, потом – любовницей, а потом – супругой. В 1879–1884 годах Ренуар поначалу ухаживал за Алиной, а потом они жили и путешествовали вместе. Любовь к ней дарила художнику радость, которая отчетливо звучит в его письмах, а также выражается в совершенстве и разнообразии вдохновленных ею произведений. Этот период совпал с периодом его успехов как портретиста – во многом благодаря мадам Шарпантье и благожелательному приему на Салоне 1879 года.

У Алины и Ренуара было много общего: оба родились вдали от рафинированной культуры Парижа, оба происходили из рабочих семей. Она была родом из деревни Эссуа, населенной ревностными католиками, на реке Урс в Шампани, неподалеку от Бургундии. За восемь лет до ее рождения в Эссуа, по данным переписи, проживало всего 1806 жителей [322] . Но если Ренуар переехал в Париж из маленького Лиможа в возрасте четырех лет, то Алина оказалась в столице в пятнадцать, а детство провела в Эссуа. Оба выросли в бедных семьях из низкого сословия, матери обоих были швеями, а отцы – портным и пекарем соответственно. В предыдущем поколении тоже занимались ручным трудом: дед Ренуара, как мы уже знаем, делал деревянную обувь, а дед Алины выращивал виноград [323] .

Впрочем, при всем сходстве их биографий Алине в детстве пришлось тяжелее: она выросла в полной нищете – родители ее бросили, а родственники невзлюбили. Да, Ренуар был беден, но родные его всегда поддерживали. Ренуар привык идти на компромиссы ради того, чтобы не бросать занятий искусством, Алина же выработала в себе железную волю и всегда добивалась задуманного. Несмотря на все невзгоды, она прекрасно училась в школе и твердо решила, что сумеет устроиться в этой жизни. Возможно, именно железная воля и привлекла к ней Ренуара. Волевой характер Алины помогал ей самой и поддерживал Ренуара в тяжелые времена, особенно когда он, будучи сильно старше Алины, боролся с болезнями, которые впервые дали о себе знать еще до того, как она достигла тридцатилетия.