Чтение онлайн

Не существует единого мнения о том, когда Ренуар начал работу над этим шедевром. Однако из трех его писем видно, что приступил к созданию «Завтрака» он в сентябре 1879-го, через год, в августе и сентябре 1880-го, все еще работал над ним, а закончил пять месяцев спустя, в феврале 1881 года, – тогда картину приобрел торговец. Всего на ее создание ушел год и четыре месяца. Из письма Ренуара к Берару в сентябре 1879 года понятно, что он только приступил к работе: «Надеюсь повидаться с тобой в Париже 1 октября, а сейчас я в Шату… Работаю над картиной с гребцами – давно уже мечтал к ней приступить. Я старею и не хочу больше отказывать себе в этом празднике… Впрочем, она уже дорого мне обходится. Не знаю, закончу ли, однако поделился своими сомнениями с Дедоном, и он согласился, что, даже если картина окажется слишком накладной и мне не удастся ее дописать, она все равно станет шагом вперед: время от времени надо ставить перед собой задачи, которые кажутся слишком сложными» [367] . Называя картину «накладной», Ренуар имеет в виду, что вместо большого полотна, 130 на 173 сантиметра, он мог бы писать портреты и зарабатывать. Поскольку позировали для картины друзья, вряд ли им пришлось платить. Тем не менее понадобилось купить полотно и краски, а также оплатить проживание в «Мэзон Фурнэз».

Второе связанное с этой картиной письмо, которое Ренуар в августе 1880 года написал Алине, подтверждает, что он продолжает работу и надеется закончить ее к концу года: «Милый друг, скажи мадам Альфонсине, что я собираюсь приехать в Шату примерно 8 сентября, если погода не испортится. Я хочу закончить завтрак гребцов, который лежит у барона» [368] . Барбье позволил хранить полотно в своем доме в Шату.

В третьем письме, от середины сентября 1880 года, Ренуар пишет Берару, что ему очень хочется поскорее закончить картину, и сетует, что внезапно получил заказ на портрет: «Дорогой друг, я все еще не закончил эту картину, потому что какая-то шлюшка из высшего общества посмела заявиться в Шату и потребовать, чтобы я ее изобразил. Это оторвало пятнадцать дней от основной работы… Я злюсь все сильнее… Проваландаюсь здесь еще неделю, потому что все уже сделал, а потом вернусь к портретам». Он продолжает: «Напишу тебе на следующей неделе. Надеюсь, что наконец-то закончил… Ах! Даю слово: это последнее большое полотно». Подтверждением того, что письмо к Берару написано в начале сентября 1880 года, служат последние строки: «Андре вернулся в школу?» [369] Старшему сыну Берара Андре было тогда 11 лет, он учился в частной школе и должен был в начале сентября уехать из Варжемона [370] .

Работа над «Завтраком» заняла целый год и четыре месяца из-за одного непредвиденного события. После четырех месяцев работы, в январе 1880 года, Ренуар упал с велосипеда и сломал правую руку; пришлось писать левой. Он отнесся к несчастному случаю с юмором и смирением. Своему патрону Дюре он пишет: «Мне нравится работать левой рукой: это забавно, а получается даже лучше, чем правой. Не дает мне стоять на месте». Он продолжает: «Не стану благодарить Вас за то, что Вы так сильно волновались в связи с моим падением, но очень этим польщен, очень ценю сочувствие, которое мне все выражают… Примерно через неделю я окончательно поправлюсь. За быстрое излечение я должен благодарить доктора Терье – он просто неподражаем» [371] . Судя по всему, Ренуар научился одинаково пользоваться обеими руками; почти двадцать лет спустя Писсарро писал сыну: «Помнишь, когда Ренуар сломал правую руку, он писал изумительные картины левой?» [372] Несмотря на перелом, в этом году Ренуар поставил подпись «Ренуар. 80» на тринадцати работах, в их числе – «На концерте», «Девушка с кошкой», «Первый шаг» и «Девушка в шляпе», плюс на десяти заказных портретах [373] . Сломанная рука художнику не мешала; он с решимостью преодолел препятствие и двинулся дальше.

Невероятная плодовитость Ренуара в этот период кажется еще более удивительной, если учесть, что, как уже было сказано, «Завтрак гребцов» – одна из самых больших его работ. Дюран-Рюэль приобрел ее 14 февраля 1881 года за 6 тысяч франков – в четыре раза дороже, чем заплатил Ренуару в 1878 году Шарпантье за картину примерно того же размера [374] . Дюран-Рюэль признал ее шедевром и многократно выставлял: в Париже, сперва – на коллективной выставке на рю Вивьен, с конца апреля по конец мая 1881 года, потом – на седьмой выставке импрессионистов в марте 1882-го, а потом – на персональной выставке Ренуара в своей галерее в апреле 1883-го. Потом Дюран-Рюэль отправил картину в Америку: в Бостон на Иностранную выставку в мае – июле 1883 года и в Нью-Йорк на Выставку американских художественных галерей и Национальной академии дизайна с 18 апреля по 20 июня 1886-го.

В феврале 1881-го, впервые получив столь высокую цену за свою работу, сорокалетний Ренуар наконец-то счел возможным снять отдельную квартиру. Он сохранил за собой мастерскую на рю Сен-Жорж, где продолжал жить его брат Эдмон. Себе же Ренуар подыскал жилье в нескольких кварталах к северу, в доме 18 по рю Удон. Он предложил Алине переселиться к нему, но при условии, что их отношения останутся тайной для всех, кроме Эдмона, который дал клятву не разглашать их секрет. Поначалу они взяли у Эдмона на время матрас, и Ренуар примерно в марте 1881 года пишет Алине: «Отправь ему матрас обратно, чтобы он ничего не говорил» [375] . Поскольку Ренуар не имел намерений жениться на Алине, пока не устроит свои финансовые дела, он не считал нужным объявлять, что они живут вместе. Действительно, огласка добавила бы ему в чужих глазах богемности и могла повредить его репутации.

Хотя они и не были женаты, Алина исполняла обязанности хозяйки дома: надзирала за служанкой Сесиль, которая делала уборку и в доме 35 по рю Сен-Жорж, и в их новой квартире. Работа по хозяйству в те времена, в отсутствие холодильников, водопровода и канализации, доставляла немало труда, поэтому даже люди со скромным достатком, как правило, нанимали слуг. Со служанкой Алина расплачивалась деньгами, которые Ренуар присылал ей из поездок. Например, в том же письме он пишет: «Денег пришлю со следующим письмом» [376] . В другом просит: «Спроси у Сесиль, закрыты ли ставни на рю Сен-Жорж, – я не хочу, чтобы мое пианино выгорело на солнце… Пожалуйста, вели Сесиль ничего в мастерской не трогать. Там многое в беспорядке, но к моему приезду все должно быть так, как я оставил» [377] . В другом письме он задает вопрос: «Сесиль по-прежнему тебя устраивает?» [378] И далее: «Я получил письмо, в котором ты пишешь, что служанка плохо работает. Тебе ничего не стоит от нее избавиться и нанять другую, ты ведь сама решаешь, как тебе поступать, главное – уложиться в средства, что тебе в любом случае не удается» [379] .

В 1881 году Ренуар хотел, чтобы Алина, помимо хозяйственных дел, посвящала время саморазвитию: он предложил ей брать уроки игры на фортепьяно. Сам он, как и большинство культурных людей того времени, владел инструментом. Он предложил ей перевезти его пианино с рю Сен-Жорж в их квартиру, а далее посоветовал: «Скажи, чтобы перевезли мое пианино. Можешь брать уроки. Будет чем заняться. Я напишу записку, чтобы консьерж позволил его забрать» [380] . Несколькими годами раньше Ренуар выполнил портрет мадам Жорж Хартман, жены издателя музыкальной литературы, – она стоит перед роялем. Вскоре после этого он написал «Девушку за фортепьяно» [381] . Кроме того, два года спустя он предложил Алине заняться изучением английского языка, который он сам в то время осваивал. После того как в 1883 году они вдвоем съездили на отдых на английский остров Гернси у побережья Нормандии, Ренуар писал подруге: «Очень советую тебе подналечь на английский, мы на следующий год туда вернемся» [382] .

В середине февраля 1881 года, когда Алина обосновалась в новой квартире, Ренуар уехал по делам в Алжир. Перед отъездом он закончил картины, которые собирался представить на Салон 1881 года, и договорился со своим другом Эфрусси, что тот передаст их на комиссию. Заказы на эти работы нашел именно Эфрусси: два портрета трех маленьких дочек любовницы Эфрусси – Луизы Морпурго, графини Каэн д’Анвер. Годом раньше Ренуар написал портрет их старшей сестры, Ирен Каэн д’Анвер [383] . В начале 1881 года, перед отъездом в Алжир, Ренуар закончил портрет двух младших сестер, Алисы и Элизабет [384] . По прибытии в Алжир он написал Дюре: «Я уехал сразу после того, как закончил портреты малышек Каэн, и так устал, что даже не могу сказать, удалась картина или нет» [385] . Ренуар надеялся, что, благодаря влиянию Эфрусси, эти портреты будут пользоваться на Салоне большим успехом, чем «мои несчастные работы прошлого года» [386] . Ренуар думал, что уезжает на месяц, но задержался на два. У Алины сохранилось десять его писем, написанных во время путешествия [387] . Ни одного ее письма к нему за этот период пока не обнаружено. Впрочем, из писем Ренуара видно, что любовь их очень сильна.

Художник впервые поехал за границу. Поскольку Алжир являлся французской территорией, проблемы с языком не возникло. Он доехал поездом до Марселя, потом пароходом – до столицы страны, Алжира. В письмах он жалуется и заявляет, что плавание оказалось «очень неприятным» [388] . Его утомили «три скучных дня в пути» [389] . Уже проведя в путешествии целый месяц, он все еще не приспособился к новым обстоятельствам и пишет Алине: «Я – худший путешественник во всем мире и едва удерживаюсь, чтобы не вернуться домой» [390] . Кроме того, он страшно тоскует по Алине и в одном из первых же писем заявляет: «Собирался написать тебе и позвать в гости» [391] . Вместо этого он обещает: «Если придется вернуться сюда осенью, привезу тебя в Африку» [392] . То же обещание звучит и в другом письме: «Если придется ехать снова, я намерен взять тебя с собой» [393] .

Поездка, состоявшаяся в феврале, позволила Ренуару перебраться из холодного серого Парижа в теплый солнечный Алжир, где можно было работать на пленэре. Главной целью этого путешествия для Ренуара было желание усовершенствоваться в своем мастерстве. Впоследствии он говорил: «[Писать пейзажи] – единственный способ немного обучиться нашему ремеслу» [394] . В первом письме к Алине он сообщает: «Дорогая моя малышка, я добрался хорошо и послезавтра приступаю к работе. Начинаю осматриваться, пытаюсь решить, что написать в первую очередь» [395] . Впоследствии он пояснил: «Нужно научиться не транжирить время попусту, но на то, чтобы наладить работу, нужно какое-то время». И еще: «Я не имею права вернуться, не привезя с собой хоть несколько полотен» [396] . Агент Ренуара и его патроны очень хотели, чтобы он писал. В письме к Алине он язвительно шутит: «Попытайся еще раз написать мне что-нибудь очень злобное. Все, видишь ли, пишут мне только приятные вещи, чтобы я побольше работал, а тут хоть какое-то разнообразие» [397] . Кроме того, в конце февраля он сообщает: «Тут очень красиво, думаю, привезу домой очень симпатичные вещи. Есть из чего выбирать, все очень красиво» [398] . Ренуар работал с охотой, и впоследствии Дюран-Рюэль приобрел три алжирских пейзажа и картину с сидящей алжирской девушкой – все работы подписаны «Ренуар. 81» [399] .

Ренуар жил в Мустафе, пригороде Алжира в трех километрах от города, адрес его звучал так: «Кафе „Хелдер“, военная тренировочная база, Мустафа, Алжир» [400] ; кроме того, он сообщил Алине, что собирается путешествовать по стране: «Придется съездить на юг либо прямо сейчас, либо позднее, через 3 недели… Железных дорог нет. Поедем в конных повозках, это не очень быстро» [401] .

Дюре он сообщает: «Я в Алжире. Хотел посмотреть собственными глазами, как выглядит страна солнца… Она прекрасна, природа здесь необычайно богата… Не хочу возвращаться домой с пустыми руками, пусть даже привезу что-то маленькое, ведь у меня только месяц; это не так-то много» [402] . В письме к мадам Шарпантье он более красноречив: «Изумительная страна… какие красивые пейзажи… невероятно богатые, а зелень густая и пышная. Пришлю Вам рисунок» [403] . Эфрусси он объясняет: «На этот раз много не привезу, но собираюсь вернуться сюда – страна очень красивая» [404] . Мадам Поль Берар он пишет длинное письмо, призывая ее убедить мужа «приехать посмотреть эти восхитительные пейзажи… Вы обязательно должны увидеть равнину Метиджа рядом с Алжиром. Никогда не видел ничего более роскошного и плодородного… Тут на удивление приятно, ночи прохладные, комаров нет… Арабы – очаровательные люди… Должен признать, что вполне счастлив: увидев Алжир, его невозможно не полюбить» [405] . Другое письмо он отправил напрямую ее супругу: «Возможно, смогу тебе что-то привезти, пейзаж-другой» [406] .