Чтение онлайн

Мать Алины, Тереза-Эмили (ее называли Эмили) Мэр, родилась в Эссуа 19 января 1841 года, за месяц до того, как в Лиможе появился на свет Ренуар. Все трое всегда испытывали неловкость оттого, что художник с тещей, по сути, были ровесниками. При этом Алину, наверное, утешало, что Ренуар принадлежит к одному поколению с ее бросившим семью отцом, – она выросла, не зная отцовской заботы. Рождение Алины стало несчастливым событием. Эмили забеременела в семнадцать, в то время она работала портнихой. Аборты были под запретом в католической Франции, поэтому Эмили пришлось выйти замуж за пекаря – ее новоиспеченному мужу было 22 года. Шесть месяцев спустя родилась Алина. В свидетельстве о ее рождении записано: «23 мая 1859 года, в 6 часов утра, у Клода [Виктора] Шариго, пекаря, и Терезы-Эмили Мэр, домохозяйки, в городе Эссуа, кантон Эссуа, округ Труа, департамент Об, родилось дитя женского пола, Алина-Викторина Шариго» [324] .

Когда Алине исполнился год и три месяца, Виктор бросил жену и дочь ради любовницы, которая жила в Селонже, департамент Кот-д’Ор, в ста километрах от Эссуа. Сбежав, он оставил жене долг в 1031 франк за муку и зерно. Обремененная долгами, Эмили не могла платить за жилье, их с Алиной выгнали на улицу. Продав мебель и все свои вещи, Эмили по-прежнему осталась должна домохозяину 66 франков. Она подала иск о разделении имущества супругов, однако прошло два года, прежде чем было официально установлено, что Виктор «покинул свой дом… бросив жену», – и Эмили освободили от уплаты остатков долга [325] .

Эмили попросила о разделе имущества, а не о разводе, поскольку с 1817 по 1884 год официальной процедуры расторжения брака во Франции не существовало. Впрочем, Виктору это не слишком мешало. Он бросил и любовницу и 17 августа 1872 года отплыл через Атлантику в Квебек, а там добрался до Виннипега в провинции Манитоба. Поскольку французские документы о семейном положении в Канаде проверить было невозможно, он обвенчался в церкви с вдовой-американкой Луизой Луазо. Технически он стал двоеженцем. Что удивительно, когда одиннадцать лет спустя, в марте 1884 года, Луиза умерла, Виктор написал Эмили письмо и пригласил приехать к нему в Виннипег [326] . Эмили, воспользовавшись этим письмом, подала на развод и получила его в 1888 году. После того как она отклонила предложение Виктора в 1884-м, он вскоре женился снова. С новой женой Армелиной (или Эмелиной) Реопель (или Риопель) он перебрался в США и обосновался в Северной Дакоте; там в 1886-м у них родилась дочь Виктория Шариго. Несмотря на вопиющую неверность жене, он иногда вспоминал о своей дочери Алине и присылал ей письма или небольшие подарки.

Вскоре после бегства Виктора девятнадцатилетняя Эмили и Алина, года и трех месяцев от роду, перебрались жить к родственникам. Эмили зарабатывала шитьем, но очень мало. Когда Алине исполнилось восемь лет, Эмили поняла, что, работая портнихой в Эссуа, не сможет обеспечивать себя и дочь. Она оставила Алину у родственников и нашла лучше оплачиваемую работу экономки довольно далеко от Эссуа, в Ножан-сюр-Сен (Сарсель, Дрё). Следующие семь лет Эмили почти не виделась с Алиной, хотя присылала ей денег на одежду и оплату школы. Впоследствии она поменяла работу – нашла место экономки в Париже, у некой вдовы, жившей в доме 42 на рю Сен-Жорж: случайным образом совсем рядом с Ренуаром (дом 35). После смерти вдовы Эмили переехала с рю Сен-Жорж в квартиру неподалеку, в доме 35 по рю Мартир, в парижском «квартале красных фонарей» Пигаль, где она работала портнихой.

Все годы, которые Алина жила в разлуке с матерью, родственники обходились с ней довольно сурово. По большей части она жила у бездетных дяди и тети, Клода Шариго, старшего из десяти братьев и сестер отца, и его жены [Мари]-Викторины Рюот, которая помыкала девочкой. Клод имел собственный дом и виноградник; Викторина была портнихой и дочерью виноградаря. Несмотря на постоянные придирки к Алине, Викторина тем не менее сочувствовала Эмили и звала своего деверя «скотиной» [327] . Время от времени Алина гостила у матери отца или у родителей матери – они были попросту жестоки. Известен случай, когда дед по матери попытался отобрать у Алины половину денег на школу – он считал, что слишком потратился на девочку [328] . А бабушка со стороны отца присвоила деньги, которые отец прислал Алине в подарок на Новый год [329] .

Алина, выросшая без любви, так и не научилась доверять людям. Ее тетя жаловалась: «Ей не удается завести друзей» [330] . Безрадостное детство, возможно, стало причиной того, что Алина всю жизнь страдала от лишнего веса. Живя в окружении нелюбимых людей, она искала утешения в еде. Возможно, виной были и гены. Сестра ее отца Мари была невероятно тучной женщиной [331] . В многочисленных письмах к Эмили Викторина больше всего говорит о внешности Алины, хотя порой описывает также ее школьные успехи и поведение. Когда Алине было 10 лет, Викторина писала: «Твоя Алина здорова. Только жирная» [332] . Алине исполнилось 11 – Викторина докладывала: «Ты бы видела, как она растолстела… прожила у меня полтора месяца и набрала восемь фунтов. Монахини отпускают ей комплименты – говорят, хорошо выглядит» [333] . В августе 1872-го, когда Алине было тринадцать, ее тетя писала Эмили: «Она рослая и толстая» [334] .

Тетя Викторина была строгой и часто жаловалась Эмили на своеволие и непослушание Алины. В письме без даты она пишет: «В этом году она слушается хуже, чем в прошлом… очень трудно держать ее в подчинении» [335] . Когда Алине было 11 лет, Викторина плакалась: «Просто не знаю, что делать. Представляешь, она каждый день ходит удить рыбу! В канун Вознесения залезла в воду [прямо в обуви]. Башмаки теперь никуда не годятся… Но ее это ничему не учит. Не знаю, что ты с ней будешь делать» [336] . Учителя Алины из приходской школы сталкивались с той же проблемой. Викторина пишет: «Монахини говорят, что изо всех сил пытаются заставить ее слушаться, но это непросто» [337] . Алина была своевольной и любила одиночество. Впрочем, у Викторины нашлись для нее и добрые слова: «Она становится все разумнее, слушается меня, хорошо работает; довязала пару чулок» [338] .

Училась Алина прекрасно. В Эссуа, помимо бесплатной школы, была частная католическая для девочек, где учились и пансионерки, и приходящие ученицы. Несмотря на стесненность в средствах, Эмили отправила Алину в приходскую школу: там ее обучили основам религии, а также чтению, письму, шитью и кулинарии. Когда Алине исполнилось девять лет, тетя сообщила матери, что девочка получила «первую награду за правописание, первую награду за арифметику и первую награду за Закон Божий», к чему неохотно прибавила: «Для ребенка ее возраста она довольно трудолюбива» [339] . Из этих писем создается впечатление, что Викторина воспринимала племянницу как обузу. Когда Алине исполнилось двенадцать, дяди со стороны матери попытались заставить ее бросить учебу. Алина написала матери: «Мои… дяди мне завидуют. Иногда говорят, что я должна идти на виноградник [собирать виноград]; иногда – что ты должна найти мне работу. Они посылают своих детей за вином, молоком – словом, за всем, что им нужно» [340] . Но Алина хотела учиться дальше, и мать согласилась за это платить.

Тетя Викторина одобрила решение племянницы остаться в школе, поскольку с осени 1871 года, когда ей исполнилось 12 лет, она стала пансионеркой и домой возвращалась только на выходные и праздники. То есть не путалась у тети под ногами. Через год после поступления Алины на пансион Викторина написала Эмили, что девочке стоит остаться в школе на зиму 1872/73 года, чтобы лучше освоить шитье, а потом, весной, она может поработать ученицей у хорошей портнихи в Эссуа [341] . Так, благодаря собственному прилежанию и желанию тетки от нее избавиться, в четырнадцать лет Алина стала портнихой. Когда ей исполнилось пятнадцать, тетку начало тревожить ее поведение. Подруг у Алины не было, но уже в подростковые годы она начала общаться с местными молодыми людьми. Памятуя о беде Эмили, тетя написала, что Алина делает «глупости» [342] . Викторина сообщает: «Она мне соврала, зная, что я обязательно проверю… она бегает за молодым Огюстом. Можно, конечно, сделать вид, что это детские шалости, но не стоит себя обманывать. Она – маленькая развратница, о которой все судачат» [343] . Вскоре после отправки этого письма, когда Алине исполнилось пятнадцать, Викторина решила отлучить ее от местных мальчишек и отправила девочку в Париж, где та стала жить с матерью и работать швеей. Несколько месяцев спустя, 4 декабря 1874 года, Викторина умерла от эпидемии, которая унесла в Эссуа множество жизней, – ей было всего 46 лет. Алине повезло, что она вовремя уехала.

В Париже она зарабатывала как могла. Она обшивала и обстирывала и Ренуара, и Моне [344] . Кроме того, она работала подавальщицей в молочном кафе на рю Сен-Жорж, напротив дома, где находились квартира и мастерская Ренуара. Владелицей кафе была мадемуазель Камиль, подруга матери Алины, тоже родом из Эссуа. Но лично Алина познакомилась с Ренуаром только через четыре года после переезда в Париж, в сентябре 1878 года. Через семнадцать лет после их знакомства дочь Берты Моризо, Жюли Мане, записала в дневнике, что, по воспоминаниям Алины, «когда она впервые увидела месье Ренуара, он был с месье Моне и месье Сислеем; у всех троих были длинные волосы, и они вызвали сильный переполох, когда шли по рю Сен-Жорж, где она жила» [345] . Хотя Алина работала на рю Сен-Жорж и жила с матерью неподалеку, она скрывала свой адрес, поскольку район этот пользовался дурной репутацией.

Первое письмо Ренуара к Алине, датированное сентябрем 1878 года, проникнуто вежливостью. Он называет ее «мадемуазель» и обращается на «вы», тогда как во всех последующих письмах говорит ей «ты». Письмо начинается с деловых вопросов, однако написано в духе ухаживания. Ренуар шутливым тоном дает Алине советы по поводу ее новой работы – помощницы в молочном кафе: «Не подавайте черную мыльную воду вместо кофе с молоком… Не спите до полудня – как Вы тогда будете подавать в 7 утра горячий шоколад?» Заканчивает он словами: «Передайте мадемуазель Камиль мои наилучшие пожелания, когда она вернется… А я за это привезу Вам морскую раковину. С искренним расположением, Ренуар» [346] . По этой игривости видно, что Ренуара заинтересовала пухленькая Алина. Он всегда высматривал натуру среди симпатичных женщин, а его отношения с натурщицами неизменно приобретали налет флирта – все это присутствует уже в первом его письме к Алине.