Чтение онлайн

роспись и реставрацию необходимы лишь на первом этапе деятельности

<Старины>, чтобы оказывать помощь <национальным кадрам>, которым

намеренно не дают расти представители иной культуры, преследуя свои

корыстные цели, связанные с желанием искоренить традиции нашей

реалистической живописи>.

Когда художник Ежов заметил Тихомирову, что <именно

малоталантливые люди в искусстве более всего упирают на <национальный

момент>, стараясь обвинить в собственной бездарности всех, кого

угодно, но только не себя>, Русанов немедленно лишил его обещанного

ранее заказа на роспись станции техобслуживания автомобилей в

Среднеуральске, сфабриковав обвинение в том, что якобы художник

скрывал родственные связи с Ежовым, расстрелянным в тридцать восьмом

году как враг народа.

Попытка художника обратиться к Чурину результатов не принесла,

Ежов был опозорен как сутяжник и клеветник, в настоящее время

находится на излечении в институте неврологии.

Когда художник Штык занял определенную позицию по делу

Горенкова, вопрос с ним был решен чисто уголовным путем.

Вообще можно сделать вывод, что преступная группа во многом

копировала структуру итальянской мафии. Начиная с того, что Русанов

обещал <покровительство> художникам взамен на передачу ему семидесяти

процентов гонорара, и кончая коррумпированными связями Тихомирова,

выходящими за пределы министерских кабинетов, группа использовала - в

случае экстремальных ситуаций - уголовный элемент. Все это говорит за

то, что мы имеем дело с качественно новой преступной структурой,

подвизающейся в <околокультурном> мире.

Примечательно, что Тихомиров организовал в газетах хвалебные

рецензии на тех, кто состоял с ним в наиболее близких отношениях.

Очевидные посредственности короновались в этих рецензиях <истинными

талантами>. Таким образом, была предпринята попытка создать новую

<плеяду>, что позволяло Русанову требовать повышения гонорарных

ставок за исполнение живописных и реставрационных работ.

Принципы, проповедуемые Тихомировым о необходимости реставрации

памятников отечественной архитектуры, привлекают к нему значительное

количество честных людей; однако именно Тихомиров делал все, чтобы

затруднить реставрационные работы, особенно в том случае, если подряд

получали люди <со стороны>.

Коррумпированные связи Тихомирова, еще далеко не все выявленные,

носили тщательно продуманный конспиративный характер.

Чаще всего он старался действовать опосредованно, не впрямую,

используя весьма уважаемых деятелей из области идеологии и науки.

Тихомиров ни разу не виделся с Чуриным; необходимые контакты

осуществлял Кузинцов.

...В дальнейшем, когда количество <послушных> художников,

работавших по соглашению с Русановым, превысило сорок девять человек,

на <связь> с Чуриным вышел непосредственно Русанов. Это дало

возможность Тихомирову значительно сократить суммы с утвержденных

министерством договоров, выплачивавшиеся ранее Кузинцову.

Поскольку за поддержку заказов в Бухарской, Вышеградской и ряде

других областей местное руководство отказывалось получать

<вознаграждение> деньгами, Тихомиров привлек к деятельности

преступной группы ювелира Завэра и старшего эксперта Румину.

Связь с Завэром он поддерживал через Румину, встречаясь с ней не

дома, а на конференциях, посвященных уральским малахитам или же

калининградскому янтарю.

(После того как Русанов сократил выплату Кузинцову

вознаграждений за посреднические услуги, тот наладил <личную> связь с

Завэром, свел его непосредственно с Чуриным и решил работать

<автономно> от Тихомирова - Русанова, хотя <дружеских отношений> с

ними не прерывал.)

Судимый ранее за мошенничество Завэр (специализировался на

продаже горного хрусталя, который выдавал за бриллианты), работая в

паре с Руминой, скупал драгоценности у <бывших>, выплачивая им

двадцатую часть истинной стоимости.

Румина, выезжавшая по роду работы за границу, реализовывала

наиболее уникальные драгоценности и нелегально провозила в СССР

иностранную валюту.

Поскольку на <бывших>, то есть потомков богатых купцов и

аристократов, оставшихся в стране, наводил Тихомиров, ювелир Завэр и

Румина отчисляли ему за эти <услуги> валюту.

Нам не удалось установить, на какие <нужды> Тихомиров обращал

валюту; во время обыска она у него не найдена; в течение первого

допроса он категорически отвергал наличие в его доме иностранной

валюты. Видимо, этот вопрос следует особенно тщательно изучить во

время следствия, так как связи Тихомирова с работниками

государственного аппарата отличались очень большим диапазоном.

В тайнике, оборудованном на даче Тихомирова, было найдено

семьсот три тысячи рублей, сберкнижки на предъявителя, а также

ювелирные изделия на сумму в пятьсот тысяч рублей.

У Завэра обнаружены ювелирные изделия на сумму сто сорок тысяч

рублей.

У Русанова обнаружено девяносто две тысячи.

У Чурина - восемьдесят тысяч и ювелирных изделий на семьдесят

тысяч.

У Антипкина обнаружена сберегательная книжка на триста двадцать

рублей.

У Руминой изъято драгоценностей на сумму сорок девять тысяч

рублей.

У Кузинцова обнаружено восемь тысяч рублей.

Задержанная в квартире Руминой ее дочь О. Варравина к преступной

группе отношения не имеет.

По предварительному подсчету, преступная группа причинила