Репортажи из шестого тысячелетия
Шрифт:
Конечно, у профессора Лейбовича нет недостатка в политических противниках и ненавистниках всех мастей. Его уже не раз предлагали сажать в тюрьму или в сумасшедший дом. На его сумасшествие прозрачно намекнула в своем выступлении по радио депутат Кнессета, а один газетный фельетонист назвал его «чокнутым стариканом». В ответ «старикан», брезгливо морща длинный нос, выпалил очередную тираду против «этих ничтожных людишек, возомнивших себя вождями».
Старый и желчный возмутитель спокойствия. Без него Израиль не был бы Израилем.
Среди многочисленных обычаев в Израиле есть один, который никого не оставляет равнодушным: между камнями Западной стены, окружавшей Иерусалимский Храм, принято вкладывать записки.
Некоторые из них содержат просьбы к Богу, другие — выражения благодарности и веры. Часть подписана, другая — нет. Характер просьб ничем не ограничен. Считается, что у истоков этого обычая стоят хасиды, напоминавшие своему ребе записками о всяких насущных делах.
Разрешает ли еврейский закон вкладывать записки в Стену? А может быть, он даже предписывает это?
Диапазон ответов колеблется от несомненного разрешения до категорического запрета.
В 1975 году возник спор и по другому вопросу, связанному со Стеной, которую называют «Стеной плача»: можно ли вырывать траву из ее расщелин. Главный раввин Иерусалима заявил: «Важно молиться Богу. Стена — место, где возносятся молитвы, а не вкладываются записки. Богу не нужны записки».
Рабби Йегуда Гетц говорит, что вложенные в Стену записки подобны старым, изношенным и не подлежащим дальнейшему использованию священным предметам еврейской религии. Их периодически собирают, складывают в коробки и ночью два-три раза в год хоронят на кладбище на Масличной горе.
У раввина Йегуды Гетца самая большая в мире еврейская община. Его «прихожане» живут по всему свету. В их числе и хасиды, и приверженцы ортодоксального, консервативного и реформистского течений в иудаизме, а также евреи, которые вообще едва осознают свою религиозную принадлежность. В дни больших праздников в общине раввина Гетца собираются более 12.000 человек, из самых различных стран.
Меир Йегуда Гетц — «рав га-Котель», раввин Западной стены — центра притяжения евреев во все времена.
В 1967 году среди погибших в бою за Старый город и за Стену был сын Гетца. «У меня есть другие дети, и это служит утешением, — говорит Гетц. — Но сколько бы ни было в семье детей, заменить потерянного сына невозможно».
Рабби Гетц вспоминает: «В 1967 году значительная часть прилегающей к Стене площади еще была мусорной свалкой». Но это не мешало тысячам евреев приходить к Стене, ставшей символом еврейского единства, еврейской гордости и еврейских надежд.
Возник и новый обычай: устраивать возле Стены церемонии «бар-мицвы». Они проводятся по понедельникам и четвергам, когда в утренней молитве читают Тору. Зимой собираются человек 50–80, а летом — от 300 до 400.
Раввин Гетц признает, что выбор этого места для «бар-мицвы» [30] не всегда определяется духовными мотивами. «Здесь действуют и финансовые соображения, — говорит он. — В синагоге иногда нужно платить. А здесь нет, хотя, если люди хотят дать пожертвование, мы не отказываемся от него».
По оценке Гетца, к Стене ежегодно приходят около трех миллионов человек. Больше всего посетителей там было в 1967–1970 годах. Затем наступил спад, но после Войны Судного дня (1973) людей снова стало больше.
30
Бар-мицва (ивр.) — церемония религиозного совершеннолетия у евреев, отмечаемая мальчиками по достижении 13-и лет.
Устраиваются там и экскурсии для школьников — учителя приводят своих учеников, чтобы рассказать им об исторических, географических и религиозных аспектах еврейской жизни. У Стены также приносят присягу солдаты большинства боевых частей Армии обороны Израиля.
Глава третья
В 1928 году крупнейший немецкий ученый-семитолог Теодор Нольдеке высказал убеждение, что еврейская мечта о возрождении иврита как национального языка столь же несбыточна, как и еврейская мечта о независимом государстве.
Двадцать лет спустя он радостно признал, что обе несбыточные мечты сбылись.
Народ Книги, написанной на древнем языке, на тысячелетия утратил его как средство повседневного общения, но в конце прошлого столетия обрел вновь. Немалая заслуга в том принадлежит бывшему литовскому ешиботнику Элиэзеру Перельману, взявшему впоследствии ивритскую фамилию Бен-Иегуда. Поселившись в Иерусалиме, он стал разговаривать на иврите и не отвечал, когда к нему обращались на другом языке. На следующий день после свадьбы он сказал жене, что будет говорить с ней только на иврите. Только на иврите говорил он и со своим старшим сыном Бен-Ционом — первым еврейским ребенком в Палестине, для которого иврит стал родным языком. Бен-Иегуда придумал бесчисленные неологизмы, начал титаническую работу над «Полным словарем древнего и современного иврита» и бросил клич: «Еврей, говори на иврите!»
В 1981 году столетие со дня алии Бен-Иегуды отмечалось в независимом еврейском государстве уже на том языке, которому великий подвижник посвятил всю жизнь.
Давид Бен-Гурион, сразу поняв опасность разноязыкости Вавилонской башни (в которую могли превратить новорожденное Государство Израиль выходцы из сотни стран), оказался прозорливее Теодора Герцля: основатель политического сионизма в первом издании своей книги «Еврейское государство» даже не упоминал иврит в качестве общенационального языка. Но Бен-Гурион беспокоился не только об Израиле. «Иврит, — писал он в середине 50-х годов, — должен стать вторым языком для каждого еврейского ребенка в любой стране рассеяния, нашу историю и Библию необходимо изучать в оригинале».
В 1986 году исполнилось ровно 100 лет со дня основания средней школы «Хавив» в Ришон ле-Ционе, которая считается первой не только в Эрец-Исраэль, но и во всем еврейском мире, где обучение велось на древнееврейском языке.
Всего через четыре года после прибытия первых поселенцев-«билуйцев» [31] была заложена основа системы преподавания «иврит на иврите», хотя в то время еще не было не только учебников и преподавателей, но и слова-то еще не все появились.
31
БИЛУ — начальные буквы слов «Бейт Яаков леху венелэха» («Дом Иакова! Вставайте и пойдем!» — строка из послания пророка Исайи, 2:5), ставшие аббревиатурой организации еврейской молодежи в России, созданной после погромов 1881 года. В первой группе «билуйцев», прибывших в Эрец-Исраэль в июле 1882-го года, было 14 человек.
Великий реформатор языка Элиэзер Бен-Иегуда приезжал в Ришон ле-Цион из Иерусалима раз в неделю и сообщал ученикам несколько новых слов, которых хватало до его следующего приезда. До него никому и в голову не приходило преподавать арифметику или физкультуру на иврите.
Свое название школа получила по имени первого директора Мордехая Любмана {ставшего в переводе на иврит Хавивом), который родился в Могилеве в 1858 году. Его отец, торговец и подрядчик, погиб во время погрома. В 26 лет Любман, по специальности земледелец, приехал в Эрец-Исраэль с матерью, братом и сестрами.