Чтение онлайн

Вскоре после моей выписки в башню заглянул сам Даршмир Гримт. Оказалось, учение о «чистой крови», которое запрещено в Красте уже более трёх веков, вновь пустило свои щупальца по Гнезду. У нескольких Гримтов обнаружили книги и свитки учения, но не было уверенности, что найдены и уничтожены все экземпляры. И глава клана разведчиков решил обратиться за помощью к новому магу Краста.

Мы прочесали вдоль и поперёк весь сектор клана в Гнезде. Я выпускала поисковые импульсы наподобие тех, которыми подбирала книги в библиотеке, а Даршмир с проверенными драконами по моей наводке обыскивал пещеры и личные вещи.

На меня огрызались, шипели, и даже пытались «случайно» раздавить лапой или хвостом. Пару раз называли «нелепой закуской». Но стоило главе клана повести бровью — драконы замолкали и, пряча недовольство за равнодушием, открывали все тайники, на которые я указывала.

Безразличие к личному пространству подчинённых, маниакальное желание найти все до единого экземпляры учения и готовность на глазах у чужачки копаться в корзине с грязными панталонами собственного двоюродного брата поражали. При этом обыск и сопутствующий допрос на месте Гримт проводил в милой и даже дружелюбной манере. Но уже спустя пару часов обысков я перестала обманываться: Даршмир был самым опасным представителем Краста из всех, кого я видела за эти полгода.

Даршмир Гримт стоял во главе одного из кланов разведчиков не одну сотню лет, поэтому эмоции, которые он показывал, не имели ничего общего с тем, что он чувствовал на самом деле. Или имели, если это было выгодно дракону в конкретный момент. Единственное проявление чувств, которое мне удалось заметить за несколько дней общения с Гримтом — это небольшая, едва заметная пауза, которую он сделал перед тем, как произнести имя своего сына:

— Иссина, не могли бы вы завтра помочь нам с организацией прощания с Ражимиром? Для нас важно не только соблюсти традиции Краста, но и выполнить условия для снятия проклятия.

— Да, конечно.

После обеда Даршмир отправлялся проводить допросы подозреваемых, но перед этим лично провожал «госпожу магессу» из Гнезда в библиотеку. В последний день обысков дракон, как всегда, остановился у входа в библиотеку. Уже собираясь возвращаться в клан, Гримт небрежно сказал:

— Чуть не забыл. Сдаётся мне, это теперь ваше.

В простую, но чистую материю был завёрнут кинжал. То ли метательный, то ли для ближнего боя: длина и форма казались одинаково удобными и для того, и для другого. Присмотрелась и с удивлением узнала нити собственного заклятия: этот клинок я зачаровала в свой первый визит к Гедрику. Только кинжалов было два.

— Второй кинжал Рекемир подарил. Так что его я отдать не смогу: у нас не принято возвращать подарки. Но этот клинок ваш по праву, — дракон усмехнулся. — В конце концов, именно от него у вас теперь, как шутят в Гнезде, «дырявая печень».

Для дракона всё было очевидно: оружие проигравшего достаётся победителю. Но у меня было своё мнение на этот счёт. Убрала остатки заклятия с клинка, завернула его в ткань и протянула дракону.

— Я целитель, не воин.

— Да брось, — Гримт поморщился. — Ты видела, как они на тебя смотрят? Мы драконы, не люди. Рано или поздно тебе придётся взять в руки оружие.

— Я не враг Красту. А пренебрежение Гнезда никак не мешает моей работе в лазарете.

Янтарные глаза внимательно изучали меня, силясь найти несоответствие между словами и мимикой.

— Вы очень интересный человек, госпожа магесса.

— Я не человек.

— Но и не дракон.

— Но и не дракон, — согласилась я.

Даршмир взял кинжал и начал задумчиво крутить его в руках. Так ребёнок перебирает пальцами давно знакомую игрушку.

— И что же мне с ним делать?

— Не знаю. Оставьте себе, на память.

— На память о чём, ket[1]? О том, как один мой сын убил другого и полвека притворялся им, а я ничего не видел? Или о том, как этого самого сына убила полукровка?

Действительно, глупость какая-то.

— Извините.

— На правду не обижаются, — меланхолично ответил Даршмир. — А вот что меня бесит сильнее твоего острого язычка, так это то, что ты до сих пор называешь меня полным именем. Ты убила одного моего сына и нашла могилу другого. По меркам Краста мы уже почти семья.

— Я не убивала Рекемира.

— Технически — нет. Но в Гнезде это мало кого волнует. Ну так что, возьмёшь?

Гримт снова протянул мне кинжал. Я помотала головой.

— Ну, как знаешь. Пока, госпожа магесса, — уже уходя, кинул через плечо дракон.

— Пока, Дар.

Когда разобралась с помощью Гримтам, сартр предложил наведаться в башню Патрика. Мусшу нужно было забрать несколько кристаллов правды, а мне захотелось обзавестись собственной коллекцией музыкальных амулетов. Формально башня замкового мага теперь тоже моя, так что всё по-честному. Пожар, устроенный Гримтерами, затронул лишь несколько лабораторных журналов (в том числе и тот, где были записи по заказу на усмиряющее заклинание от Рекемира). В остальном лаборатория и кабинет остались нетронутыми. Патрик наложил на свои владения целую сеть заклятий, защищающих имущество от всех возможных бедствий, включая пожар, потоп, и, как мне кажется, даже извержение вулкана. Что ж, я его вполне понимаю: когда живёшь рядом с драконами, нужно быть готовым ко всему.

Я так и не решилась спросить Даршмира, что Малый Совет решил насчёт Рекемира Гримтера, поэтому задала этот вопрос сартру. И получила вполне драконий ответ:

— Об этом можешь не беспокоиться: больше он не натворит никаких глупостей. Кстати, в ближайшие декады Пещера Предков для всех закрыта.

Способности возвращались быстро. Что-то из заклинаний вспоминалось само, что-то пришлось придумывать заново, а остальное я без зазрения совести вычитывала в учебниках. Так что уже через декаду после моей выписки из лазарета я была готова если не к полноценным тренировкам — то к мелким пакостям точно.

По вечерам я приходила в бальный зал, зажигала пульсары и, повесив на шею один из музыкальных амулетов, подолгу танцевала. Левая рука сначала сильно ныла, но мне было всё равно. Нужно было так устать за день, чтобы быстро провалиться в сон, а не метаться по кровати, думая о сероглазом драконе. Где он там, всё ли в порядке?

Иногда я бродила по горным переходам, и тогда казалось, что слышу его крики. Может, действительно схожу с ума? Нет, глупости. Просто волнуюсь за него. В конце концов, я лишь наполовину эфир, так что мне не чужды человеческие эмоции. Волноваться за близкого друга, с которым вы многое пережили — вполне нормально для человека.

В один из вечеров у меня появился партнёр.

— И не надоело вам танцевать одной, Иссина? — иронично спросил Ташисс, спускаясь по лестнице.

— Боюсь, мой партнёр заплутал в переходах Краста, — я покачала головой, стараясь скрыть раздражение. — Быть может, вы составите мне компанию?

— С превеликим удовольствием, — легко согласился Крам и закружил меня в вальсе.

И вновь этот запах морозной хвои. Интересно, все драконьи рубашки так пахнут, или Ташисс недавно общался с сыном? Даже не думай спрашивать его об этом, Исса! Крам сейчас сам всё расскажет.