Чтение онлайн

Разворачиваюсь и почти бегу прочь по коридору. Если этот… козлина решил похоронить себя заживо вместе со всеми нами, возможно, еще не все в этом доме готовы смириться.

За углом чуть не сбиваю с ног Ричарда. По его взгляду сразу понятно, что он подслушивал.

– И как вам это нравится?
– нападаю на ни в чем не повинного управляющего, хотя если бы он открыл дверь вместо меня, ему бы пришлось передавать хозяину информацию о долгах. Может, его Ардин быстрее бы послушал?

Ричард устало смотрит на меня и не отвечает. Он глубокий старик, ему бы спокойно работать, доживать свой век, а не эти страсти-мордасти. Но раз он здесь служит, то не должен оставаться в стороне. Эта наша общая проблема.

– Ваш хозяин… настоящий страус, - сообщаю ему то, что наверняка он знает и без меня.
– Спрятал голову в песок в надежде, что все само рассосется!

— Хозяин переживает не лучшие времена, леди Габриэлла, — произносит он дипломатично.

— Какие еще «времена»? — не выдерживаю я. — Речь идет о месяце! А что он делал до этого, интересно знать? И почему вы все молчали? Почему позволяете ему тянуть вас в пропасть?!

Мой голос разносится по коридору. Конечно, Ардин меня слышит. Да толку от этого…

Ричард тяжело вздыхает.

— Мы — всего лишь слуги, леди. Наша обязанность — служить дому Грейнморов, пока он стоит. Приказы хозяина не обсуждаются…

— Да какие там приказы! — У меня перед глазами уже круги плывут от отчаяния и злости.
– Он ничего даже не приказал. Он не хочет бороться, понимаете? А на кону, между прочим, ваша свобода! Или вы все так же, как и он, готовы сдаться?

Неторопливость и глубочайшее спокойствие Ричарда начинают бесить. Чтобы не наговорить старику лишнего, просто обхожу его и бегу вниз по лестнице.

Без труда нахожу кухню. И я, между прочим, сегодня даже не завтракала. Но еда подождет, нужно разобраться с насущным.

На кухне кипит жизнь. Мэй, все такая же суровая и непреклонная, стоит у стола и раскатывает тесто. А рядом с ней, на небольшой скамеечке, возится Элис. Девочка, с сосредоточенным и не по-детски серьезным лицом, лепит какие-то замысловатые пирожки, ее пальцы в муке, а на щеке осталось белое пятно. Они не разговаривают, но в их молчаливой совместной работе есть какая-то хрупкая, почти нереальная гармония.

Это выглядит так удивительно, что я на миг застываю, любуясь неожиданной картиной. Вот уж не думала, что Элис может нравиться такое мирное занятие. Что ж, возможно, я смогу еще найти к ней подход…

Мирная картина рушится, как только Мэй поднимает на меня взгляд. Ее ореховые глаза сужаются. В них нет ни капли тепла, только привычная настороженность и даже раздражение.

— Чего тебе? — бросает она, не прекращая раскатывать тесто. — Места мало? Или просто постоять негде?

Беру себя в руки и делаю шаг вперед, проглатывая обиду. Кажется, у Мэй и Элис просто такая манера говорить с людьми. Сложно к такому привыкнуть… но ладно.

— Мэй, нам нужно поговорить. Это серьезно.

— Разговаривать нам не о чем, — отрезает она. — Элис, дорогая, - тут же переключается она.
– Сбегай-ка в кладовую, принеси баночку вишневого варенья с верхней полки. Ту, что с желтой этикеткой.

Девочка кивает, спрыгивает со скамеечки и, бросив на меня колючий взгляд, выскальзывает из кухни. А до меня доходит, что она отправила ребенка, чтобы можно было поговорить без нее.

— Только что приходили чиновники от мэра, — начинаю я, как только за Элис скрывается за дверью. — У нас… у вас… есть месяц. Месяц, чтобы найти деньги и уплатить налоги, иначе дом продадут за долги.

Мэй замирает на секунду, затем с еще большей яростью принимается за тесто.

— Врешь. Все налоги мы платим и вовремя. Не твое это дело лезть в чужие финансовые вопросы.

— Я не вру! — Мой голос снова взвивается наверх, а я так хотела спокойно с ней поговорить! — Они вручили мне официальный документ - я сама его читала. Ардин даже не выслушал меня, как следует, и ничего не хочет с этим делать!

– Во-первых, - ледяным тоном произносит Мэй, медленно подходя ко мне.
– В этом доме не принято называть хозяина по имени. А во-вторых, - ее глаза сужаются, - это ты принесла нам беду. С твоим приходом наш привычный уклад пошатнулся. Не успела прийти, как своевольничаешь, сбегаешь, меняешь наши порядки…

– О, прекрасно!
– перебиваю я, не в силах выслушивать несправедливый наклеп.
– Значит, вам нравится идея, что вас вместе с домом продадут в пожизненное рабство?

– Запугать меня хочешь?
– Та иронично приподнимает бровь, с каждым словом и жестом убивая во мне уверенность.
– Долги… Дом продадут… Слуг продадут… — ядовито передразнивает она меня. — Страшилки для глупых девочек - для таких, как ты. Хочешь всех поссорить? Панику здесь посеять? Ничего у тебя не выйдет. Будешь работать, как миленькая, иначе я все расскажу о твоей двойной магии - таких, как ты, драконы уничтожают на месте!

Последние слова она произносит с таким нескрываемым удовольствием, что мне физически становится плохо. Мэй не просто мне не верит. Она хочет меня унизить. Уничтожить. Это доставляет ей удовольствие. Она почему-то с первой секунды меня невзлюбила. С той самой, когда я попыталась защитить Элис.

Хотя сама же утверждала, что девочке нужна гувернантка. Может, у нее биполярочка, на старости-то лет?

Впрочем, неважно. Не мне ее лечить. Просто хочу понять: есть ли в этом доме хоть кто-то адекватный?

– Я просто пытаюсь помочь!
– сквозь зубы говорю я, глядя в глаза этой садистке, которая так и выискивает во мне слабости, чтобы ударить побольнее.

— О, нас спасать не надо, — холодно цедит Мэй. Она подходит еще ближе, и от нее пахнет мукой, выпечкой, пряностями - как от доброй булочницы, да только эта совсем на нее не похожа, худощавая, надменная и ненавистная.
– Ты хоть бы себя спасла. Знаешь, что делают с истеричками, которые лезут не в свое дело? Их вышвыривают на улицу, садят в темницы, отдают уличным троллям как деликатес… и это в том случае, если тебе удастся скрыть свою природу и выжить в обществе дракона.
– Ее глаза недобро сверкают.
– Так что - закрой свой ротик и делай, что тебе сказали. Учи девочку этикету - если сама им, конечно, владеешь, - фыркает она.
– Займи ее чем-нибудь… и только посмей обидеть - я своими руками тебя придушу, поняла?
– шипит она.
– А в другие дела не суйся. Ты здесь никто. Никто, поняла?

Мэй на меня даже не кричит, но после ее тирады у меня болят уши, болит горло, болит… сердце. Во рту пересыхает, в глазах темнеет. Что я здесь делаю, зачем выслушиваю все эти гадости? Ведь еще чуть-чуть — и я разревусь прямо здесь, перед ней. А она этого только и ждет. Не доставлю ей такое удовольствие.

Резко разворачиваюсь и, почти не видя дороги от навернувшихся слез, выбегаю с кухни. Вот дверь. Прямиком - в сад. Натыкаюсь на Флинна, который срывает с помощью длинной палки яблоки и укладывает в большие корзины. Миг - и я с рыданиями бросаюсь к нему на шею. К нему - малознакомому эльфу. Наверное, я сошла с ума.