Чтение онлайн

– Детективы всегда сидят в кафе, пьют черный кофе, курят и попутно распутывают сложные дела. Кстати, когда тут первый выпуск утренних новостей? Надо бы послушать. С языком как? Или опять эльфийский хайтек?
– Николя подъехал к большому строению. Всмотрелся в табличку, - вот и искомый Музей. Осталось Ксавье найти.

– Таки, хайтек, - Фрай взялся за левый браслет, что-то там пощелкал. Открыл ноутбук Николя, нашел новостной канал. Поклацал клавишами, положил рядом левую руку, над ней появилась небольшая голограмма со цветными диаграммами. Диаграммы весело плясали и меняли цвета. Из динамика ноутбука доносилась непонятная речь, потом она стихла и от браслета на английском, знакомом всем троим, донеслось. "Чрезвычайное происшествие. Сегодня в пять утра яхтсмен вызвал полицию. К его яхте прибило труп с объеденным рыбами, лицом. Прибывший полицейский патруль забрал тело. От комментариев полисмены отказались, сославшись на необходимую процедуру опознания".

– Труп у них - чрезвычайное происшествие. Тихая заводь, - фыркнул Фрай, - наш шериф О "Нейл чередует такое с утренним кофе и сигаретой.

– А вот меня интересует, не заказчик ли это?
– сказал Николя.

– Главное, чтобы не сам Ксавье. Я хочу лично его прикончить,

– буркнул Крауг.

Наши дни.

В уютном кафе сидела красивая женщина лет тридцати пяти и крутила в руках ложечку. Рядом стояла кружка черного кофе и лежало на тарелочке маленькое пирожное. Женщина о чем-то напряженно размышляла, не обращая никакого внимания на окружающих. Пышные черные волосы, яркие синие глаза и бледная кожа. Изящные кисти и тонкие пальцы выдавали аристокра-тическое происхождение. Одежда от лучших кутюрье молча свидетельствовала о более чем не-скромном достатке.

Быстрый взгляд на часы. Женщина явно кого-то ждала. Она

отложила ложечку, сделала пару глотков кофе, поставила

чашку на стол, достала из кармана небольшой листок и при-стально в него всмотрелась, перевернула, потом опять пере-вернула и перечитала текст. Снова посмотрела на часы, убрала листок в карман и заказала вино. Официант принес бутылку. Женщина бросила быстрый взгляд на этикетку и мотнула головой, что-то коротко сказав. Официант подобострастно согнулся в три погибели и почти бегом побежал выполнять заказ, не обращая внимания на остальных клиентов. Когда на столе появились бутылка и бокал, женщина кивнула. Официант с душевным трепетом наполнил бокал. С непередаваемым изяществом дама поднесла бокал к губам, немного отпила. Кивнула официанту и снова посмотрела на входную дверь. Пальцы ее левой руки начали выстукивать на столе какой-то быстрый ритм. Женщина явно нервничала. Снова бросила быстрый взгляд на часы. Откинулась на спинку стула,

явно собираясь встать из-за стола. Задумалась. Кивком ука-

зала пробегавшему официанту на бутылку. Взяла бокал и чуть-ли не залпом выпила вино. Придвинула к себе чашечку с остывшим кофе. Потом снова отодвинула. Опять посмотрела на часы. В углу негромко бубнил телевизор. Вот ток-шоу сменилось заставкой новостного канала. Диктор быстро и возбужденно заговорила. Женщина автоматически посмотрела на экран и буквально привстала на стуле. Молоденький журналист брал интервью у высокого, широкоплечего мужчины с вьющимися русыми, седоватыми волосами и такой же бородкой. Женщина обратилась в слух. Гул в зале очень мешал ей, но она сумела уловить фразу: "Улаф Серенсен, что вы можете сказать по поводу этого загадочного убийства"? Ответ шефа полиции господина Серенсена потонул в хоровом ржании сидевшей неподалеку компании. Женщина слегка поуспокоилась. Пододвинула пирожное и начала его спокойно есть. Снова отпила вина. Она уже доедала пирожное, когда к ее столику, обогнув по дороге официанта, подошел высокий мужчина в деловом костюме и надвинутой на глаза шляпе.

– Улаф, что там случилось? Кого убили? Почему опять, ты? Подчиненных не хватает, что ли?
– женщина сверкнула на мужчину васильковыми глазами и мелодично рассмеялась, но смех получился слишком уж неестественным.

– Убитая, Эльза Расмунсен. Одна из богатейших женщин Европы. Вести дело буду я. Изабо, что случилось?

– Почему, ты, решил, что что-то произошло?
– женщина по-

смотрела на мужчину поверх края бокала.

– Я хорошо тебя знаю. Ты, нервничаешь. Я опоздал почти на

два часа. Ты, могла прислать мне смс-ку и уйти, но ты настойчиво меня ждала. Еще раз спрашиваю, что случилось?

– Вот и имей дело с полицейским, - Изабо рассмеялась, полу-чилось наиграно, и она замолчала. Покрутила в руках остыв-

ший кофе, залпом его выпила. Поставила чашку на стол и до-

стала из кармана листок. Протянула Улафу со словами: - Читай

сам. Нашла под дверью.

"50 000 евро и твой скелет останется в шкафу. Деньги передай старому молочнику в девять утра".

– Записка составлена из вырезанных слов. Отпечатки можно не искать, хотя, проверю. Не вздумай платить. Шантажист на этом не успокоится. Сумма небольшая. Для тебя. Но, учти, он будет требовать деньги снова и снова. И какие у тебя могут

быть скелеты? Богатая вдова. Муж погиб в авиакатастрофе. Ты, к этому ну, никак не причастна, - Улаф посмотрел на Изабо. Она почувствовала себя весьма неуютно. Один скелет у нее был. Но говорить о нем женщина не собиралась. Даже любимому мужчине. Особенно ему.

В кармане Улафа зазвонил телефон. После короткого: "Да, сейчас буду". Серенсен извинился и быстро пошел к выходу. Женщина подозвала официанта, приказала подать счет и вызвать такси.

Луна, похожая на головку сыра вынырнула из-за тучи. Изабо закуталась в плед, уселась с ногами в большое глубокое крес-ло, стоявшее на балконе ее спальни. "Скелет в шкафу. Милый Улаф, да у меня целая кладовка скелетов, которые скребутся в дверь и вот-вот ее откроют. Что будет потом, лучше не думать. Хорошо, что я сумела выкупить свой Белоснежный Дворец. Всегда можно вернуться на родину. А деньги... Деньги везде деньги". Женщина поплотнее закуталась в плед. Нахлынули воспоминания.

Далекий 1916 год. Весной Изабелла Нелидова или, как ее все звали Белла, вышла замуж за полковника артиллерии Алексея Вронского. Шестнадцатилетнюю девушку выдали замуж из сооб-ражений "деньги, титул". Мнением девушки никто не интересо-вался. Шла война. Изабелла, в сопровождении служанки, проделала долгий путь в Петербург. Буквально на следующий день по приезду была на скорую руку обвенчана с сорока-пятилетним вдовцом Вронским, который был дружен с отцом Беллы. Ему нужна была женщина, которая будет присматривать за домом и слугами. Через день полковник уехал, оставив молодую жену в огромном особняке в окружении незнакомых людей. Белла тосковала по дому, по елям и ласковому морю. По солнцу и теплу. В сыром промозглом Петербурге она не согревалась ни душой, ни телом. Выдержав чуть больше года, девушка слегла с чахоткой. Врач семьи Вронских посоветовал ей пожить осень и зиму на юге. В конце сентября девушка вошла в ворота родительского дома. Поначалу дело пошло на лад, но в конце ноября Белла опять слегла.

Неподалеку от их имения, в комнатке, снятой у зажиточного купца, жил француз-художник. Обаятельный и галантный, он был вхож во многие дома. Анастасия Нелидова, мать Беллы, заказала ему два портрета. Свой и дочери. Когда Белла совсем слегла, Клод Бонне, как звали художника, предложил ей за покрови-тельство и беспрепятственный выезд из страны вместе с семьей Нелидовых, возможность излечиться от чахотки. Анастасия сказала, что окажет ему любую помощь и он всегда может рассчитывать на ее покровительство, только пусть спасет дочь. Революция набирала обороты и Нелидова собиралась покинуть родину и искать приют во Франции.

Белла сидела на высоком стуле со спинкой. Тусклое зимнее

солнце почти не давало света. Художник работал быстро, что-бы девушка не успела очень устать. Белла кашляла. Горло першило, болело где-то глубоко в груди и этот запах... Краски имели какой-то странный запах. Часовые сеансы раз в день в течении трех дней. И вот, месье Клод взял чистую кисть, большую бутыль зеленого стекла. Положил перед собой потрепанную книжечку. Художник окунул кисть в бутыль, потом начал быстро водить ею по картине и что-то тихо говорить нараспев, загля-дывая в книжечку. Слова Белла разобрать не смогла. Ее неу-держимо потянуло в сон. Когда молодая женщина проснулась, в комнате никого не было. Толь-ко она и картина. Грудь пере-стала болеть, кашель отпустил. Очень хотелось есть и она пошла на кухню к Матрене. Дожи-даться ужина сил не было.