Чтение онлайн

— Я твоя мать, прежде всего!

— Прежде всего?! — вскочила та. — Да ты только сейчас это вспомнила! Мать. Иди к чёрту, мать! — в одно мгновенное движение взведённый пистолет оказался в её руке. — Где ты?!

— Я в твоей голове. Только не вздумай в неё стрелять.

— Не дождёшься, — не доверяя услышанному, она продолжала водить стволом по сторонам. — Я чувствую, что ты явно здесь.

— Ну ещё бы, — усмехнулся голос темноты. — Ведь я же на самом деле здесь, — в этот миг кто-то чувствительно больно дважды стукнул пальцем по её макушке. — В твой голове.

Стремительный бросок вперёд, переворот, выстрел! Тут же ещё два. Шаг назад, выстрел! Уперев спину в стену, не опуская оружие, затихла, вслушиваясь в темноту.

— Успокоилась? — теперь девушка чётко слышала голос именно в своей голове. — Ладно, я подожду.

— Вот это приход! — сползая по стене, села на пол она. — Говорили мне про такое, да я не верила. — она обратила внимание, что сейчас сказала эти мысли вслух. — Надо завязывать с бухлом.

— Ну зачем же завязывать? Херню всякую, конечно, не надо, а вот хорошее, если не налегать, то полезно даже.

— Глюк. Это понятно, — стараясь не замечать этот голос, она продолжала рассуждать вслух. — Но почему именно мать?!

— Так. И почему же? — поддержал рассуждение голос.

— А давай ты будешь Картузом? Он тоже противный, но прикольный дед.

— Вот ещё! — возмутилась та. — Я есть, кто есть! И никем не собираюсь становиться. Успокаивайся. У тебя не так много времени, а нам нужно поговорить.

— Бред. Надо идти к себе спать.

— Ну иди, конечно, только вслух не говори со мной, а то люди не поймут.

— Ой, — отмахнулась та. — Да кому я вообще нужна?

Стоял ясный и сухой день. Вечная лужа, обросшая пожелтевшим камышом, оголила илистое дно с глубокими трещинами. Дождь и впрямь очень нужен был всем в этом месте. Молодая смуглянка, отягощённая многодневной пьянкой, шагала к себе домой и что-то бубнила себе под нос, припираясь и споря сама с собой. То, что она называла домом, на деле являлось всего лишь хорошей комнатой в большом двухэтажном доме довоенного зодчества, тогда служившим административным корпусом небольшого посёлка. Единственный недостаток этого жилья проявлялся зимой — угловая комната на втором этаже была сильно холодной. Хозяйке пришлось хорошо поработать над внутренней отделкой комнаты — стены, пол и потолок которой со временем обрастали коврами. В единственном окне никогда не было стёкол. Бывали периоды, когда оно было затянуто чем-то полупрозрачным, но чаще всего глухо заделано кусками пластика и досками. Отапливалась комната, как и многие в этом здании, централизованно, путём различных воздуховодов, идущих из одной котельной в торце дома. Сейчас же знойное лето заставило хозяйку снять малую фрамугу с окна и просто занавесить её плотно сплетённой циновкой из камыша.

— Ух, как же мне всё это надоело сейчас! — рухнув на постель как есть, простонала хозяйка. — Уйдите все! Оставьте меня одну уже!

— Дочь. Я не поняла, а тебя сейчас ещё кто-то беспокоит кроме меня?! — голос внутри головы принадлежал однозначно её матери, но никак не соответствовал самому поведению матери и обычному отношению к ней. — Ты в постель в обуви легла? Сними сейчас же!

— Ты чего ко мне пристала?! Лет десять, даже больше, вообще меня не вспоминала, а сейчас заботу мне тут какую-то втираешь! Оставь меня глюк ужасный!

— Васима! У тебя на самом деле очень мало времени. Отнесись уже к этому факту серьёзнее. Послушай и пойми, ряд важных моментов сейчас.

— Я послушаю, и ты уйдёшь? Я хочу спать.

— Дело в том, что я уже давно перестала видеть своё будущее. Но я продолжаю чётко видеть твоё

— Мам! Ты опять этот бред? У нас у всех одно будущее. Сдохнем нахрен! Вот уж тут тебе спасибо за те десятилетия без этой хероты. Бред о взоре в будущее. У тебя единственный дар — находить себе тупых идиотов, которые глядят тебе в рот, — она отыскала какую-то ёмкость с водой и, смочив ладони, утёрла лицо. — Оооох! Когда ж меня отпустит-то?

— Хорошо. Васима, я оставлю твою голову, главное запомни сейчас две важные вещи.

— Ох. Слушаю тебя, мать.

— Сегодня мужчина будет говорить такие слова: «Сейчас у нас есть всё для того, чтобы покончить с этим!», тут ты вспомнишь о нашем разговоре. Когда другой мужчина издалека спросит: «Что делать с теми, кто не согласиться?», ты возьми свой пистолет в руку, но не доставай, покуда не увидишь улыбку на синем лице. И вот тут не мешкай, прямо падай на землю с разворотом на левый бок и стреляй! Человек с белыми плечами пришёл за тобой. Дальше разберёшься.

— Уйди, глюк, — она вдруг ощутила, что теперь просто проваливается в долгожданный сон.

— Знаю, почему ты так сейчас мне всё. Но знала бы ты, как мне было больно так жить! Такая цена. Цена твоих великих дел в будущем. Ты жива лишь потому, что абсолютно все здесь знают, что мне похрен на тебя и твою жизнь. Все поняли, что судьба смуглой Васьки никак не повлияет на меня и мои решения. Твои новорождённые братья и сёстры становились жертвой твоему будущему, помни об этом! И дело не только лично в тебе, а в твоих великих делах, — голос помолчал какое-то время. — Про тебя многие не знают, а иные и не помнят. Но вечером, всё поменяется.

— Ты ужасная тварь, мать, — были ли это слова или только мысли не понятно, уснула смугляночка Васька.

***

Дворец, как его называли местные, являлся по сути своей высоким строением из кучи металла, железобетонных кусков и стекла прошлой цивилизации. Находилось оно в центре большого города, который состоял из различных плотно застроенных строений: от халуп до добротных домов. Остроконечная башня по центру дворца имела четыре стены. Под самым верхом у каждой из металлолома было сформировано слово «Арсенал». Качество и шрифт этих слов сильно различался друг от друга, но всё же читалось однозначно точно.

Его воздвиг главарь самой мощной в те времена бандитской группировки без определенного названия, но с конкретным авторитетом. Он посвятил это творение своей возлюбленной, которую боготворил до конца своих лет, и даже прилюдно объявил её Королевой бандитов, и первый присягнул ей в верности. Люди помнят, как эта наглая выскочка со странным именем Шукнора изначально была его конкурентом, после злейшим врагом, и только полгода союзником. И сразу такое вот творение. Безрассудное расточительство добытых средств на не имеющее смысла строение привело людей к смуте и грозило расколом на три части. Стальной Влад, несмотря на всё, доделал дворец, после чего заболел и вскоре умер. Но вся власть уже была в руках Королевы Шукноры. Она умудрилась не только сплотить разлагающихся, но и прирастить к себе оставшиеся принципиальные банды промышляющих грабежом.

— У нас уже как вторую неделю нет вождя! — сморщенный безногий старик что-то пытался объяснить мальчишкам, собравшимся вокруг него. — Вот все наши главари и собрались там, во дворце, решать, кто теперь из них по праву заменит нашу Королеву. Если словами не решат, то заговорят пули.

— Картуз, а это всё правду говорят, что убили её там? — самый младший из пацанов перебил старика. — Мне вот сестра сказала, что она просто села на свой мот и уехала одна.

— Ну, где тут сейчас правды найдёшь. Говорят, что уехала одна, — подтвердил тот. — Не стала дожидаться, когда все братки соберут добро и поедут. Торопилась, говорят, домой сильно. Три канистры на багажник — и рванула сюда, на своём двухколёсном. Но вот только и не видел её больше никто, — он поднял свои костыли, собираясь уходить, и добавил, — вы бы попрятались пока. Эти же сейчас мирно не смогут поделить, стрелять будут. Давайте-ка по норам ребятки. Не смогут выбрать мирно они, не смогут.