Чтение онлайн

Распад экономической и политической системы социализма был вызван его структурными особенностями, умело использованными геополитическими конкурентами. Он продолжается и сейчас, но уже не во взрывной форме. Некоторые промежуточные продукты рас­пада, такие как политические и экономические системы большинст­ва государств — членов СНГ, зафиксировались как, казалось бы, по­стоянные образования. Однако это далеко не так. Трансформация СССР и наследовавших ему государств и экономик (в том числе и российской) продолжится еще несколько десятилетий. Причем не исключено, что повторятся взрывные формы трансформации, такие как события 1991 года.

Деньги в 1989-1994 годах возникали внутри страны — как энер­гия связи между отделяющимися от монолита власти субъектами административного рынка. Инфляция была внешним выражением взрывного распада такой структуры власти и собственности, кото­рая не могла меняться никаким иным образом. Она съедала и день-

93

Симон Кордонский

><т ги, и организационные формы, их создающие. Поколения банкиров ф менялись два раза в год, а банкирами называли себя граждане, в нужный момент оказавшиеся в точках, где при распаде выделя­лись деньги.

Энергия связи между республиками СССР и отраслями народного хозяйства, которую контролировали союзные органы управления, была сконцентрирована в соответствующих организационных и ма­териальных ресурсах. Эта энергия освобождалась в значительной степени неконтролируемо, что представляло геополитическую опасность. Распад и сопутствующее выделение денег можно было направить в разные направления. Внешнее окружение бывшего СССР, защищаясь от последствий распада, использовало межгосу­дарственные и общественные институты, такие как МВФ, Мировой банк, ЕЭС, благотворительные организации.

Реформаторы стали каналом, по которому внешняя помощь в виде займов, консультаций или просто наличной валюты шла в страну для того, чтобы научиться контролировать энергию, выделяющую­ся при распаде СССР, и использовать ее для управления этим про­цессом. Идеологическим обоснованием этой деятельности стала либеральная концепция экономических реформ, которая по со­вместительству выполняла функции национальной идеи.

Ритуальные действия, которые реформаторы совершили над стра­ной, описаны в англоязычных книжках. Реформаторы вполне ис­кренни в своем язычестве. «Освобождение цен — финансовая ста­билизация — экономический рост» — почти что гегелевская триа­да, которую они, рискуя карьерой и репутацией, реализовывали в «инертной» российской среде.

Но все вышло через жопу, а не по либеральной теории. Они освобо­дили цены, которые выросли не в три-четыре раза (как предсказы­вала их теория), а в три-шесть тысяч раз. Они начали финансовую стабилизацию, которая привела к эпидемии неплатежей, необра­тимой бартеризации реального сектора экономики и к остановке естественного процесса разгосударствления собственности в мо­мент, когда наиболее лакомые ее куски попали к людям, близким к ним по возрасту и по духу. Что касается роста производства, то об­наружился он только после того, как органы государственной ста­тистики начали учитывать теневую экономику.

В результате финансовой стабилизации зафиксировались органи­зационные формы, которые порождают советскую власть из самих

94

Ресурсное государство J- .

себя: новые отрасли народного хозяйства и регионы. Финансовая стабилизация перевела распад организационных форм админист­ративного рынка в латентное состояние — в теневую экономику. Она же стимулировала расслоение финансовой системы страны на легальную и «черно-нальную», заставила всех хозяйствующих субъектов разделить свою деятельность на ту, с которой платятся налоги, и ту, с которой даются взятки.

Но ничто не сможет разубедить правоверных либералов в их сим­воле веры, даже изгнание из власти. Новая старая власть в лице владельцев холдингов и госчиновников в конечном счете восстала против намерения догматиков и дальше играть по правилам либе­ральных преобразований. Олигархи ощипали «команду молодых реформаторов» и подали под соусом борьбы за прагматизм и про­тив излишней идеологизации31 на торжественный ужин по случаю политического оформления их власти. Теперь Чубайс, став главным фискалом страны, должен будет довести до конца политическую часть финансовой стабилизации: уничтожить тех субъектов эконо­мической деятельности, которые не платят налоги, а предпочитают откупаться от государевых людей взятками. Вот уж ирония судьбы: записной либерал из верности государственному долгу должен бу­дет уничтожить ту часть экономики, которая действительно отдели­лась (вернее, откупилась) от государства.

Есть одна чрезвычайно важная задача, которая вряд ли может быть решена без участия реформаторов каксоциальной группы. Это сгла­живание процесса трансформации, попытка завершить ее в рамках одной политической системы, обеспечив преемственность власти и собственности. От удачливости реформаторов теперь зависит ас­сортимент товаров на прилавках: если им повезет, то опять будут очереди, а если не повезет — будет из чего выбирать.

Кроме того, реформаторы пока еще близки к власти потому, что они выполняют чрезвычайно важную функцию: они официальные и весь­ма презентабельные российские нищие, вполне искренне и профес­сионально добывающие иностранные кредиты для распределения их среди менее презентабельных россиян, грозящих власти акция­ми социального протеста. Именно поэтому реформаторы стали столпами гражданского общества.

Либеральные преобразования финансировались, как известно, на зарубежные гранты. Вместе с грантами была импортирована

Борис Березовский в ТВ-интервью сказал, что Немцов, в отличие от Чубайса, не идеоло­гизирован. Вина Чубайса, следовательно, в его идеологической бескомпромиссности.

95

Симон Кордонский

i

* и их инфраструктура. В стране появились благотворительные фон-

– > ды и соответствующая деятельность. Эти элементы гражданского общества существуют только как проекции соответствующих за­рубежных организаций и на их деньги, поступающие по каналам, контролируемым реформаторами. Прекратится поток денег и ор­ганизационной помощи, исчезнут и эти институты. Стране новых Советов они не нужны. Государство и общество, не видящие и не­навидящие друг друга, могут обходиться в отношениях между со­бой без этих буржуазных штучек. Выживут только те организации, которые впишутся в новый административный рынок, но тогда они будут уже его элементами.

Бедность как товар

на российском рынке долгов

г оссийское государство — как и советское — распределяет насе­ление по социально-учетным группам, доставшимся ему от СССР (таким как шахтеры, учителя, врачи, военные), а также добывает и распределяет ресурсы для выплаты заработной платы бюджетни­кам и пенсий пенсионерам. Оно также распределяет предприятия, организации, деньги тем, кто имеет — с точки зрения государства — права на них. Степень государственной значимости социаль­но-учетной группы определяется величиной задолженности го­сударства перед ней. Величина такого долга является капиталом, которым политическое представительство социально-учетной группы {профсоюзы или политические партии, например) торгу­ет на административном рынке, добиваясь его компенсации. Так, политические организации коммунистов и аграриев конкурируют с различными оформлениями партии власти за право представлять интересы шахтеров, военных, учителей, врачей и соответственно за право контролировать распределение ресурсов, которые госу­дарство направляет на погашение долгов перед ними.

Бедные являются одной из многих социально-учетных групп пост­социалистического общества. Но бедность стала еще и капиталом. Живописные просители помощи на улицах российских городов вы­зывают сострадание не только у прохожих, но и у профессиональ­ных благотворителей. В российской культуре, модифицированной семьюдесятью годами социализма, бедность чаще всего понима-

96

,Ж

J^_

Ресурсное государство

ется как невозможность престижного потребления, а богатство — как его возможность. Одни россияне демонстративно — под на­блюдением врачей — голодают, мотивируя это тем, что государство не платит им зарплату и им нечего есть, в то время как другие тратят деньги на предметы роскоши, единственным назначением которых становится демонстрация богатства владельца. Само российское государство постоянно демонстрирует, что оно настолько бедно, что даже не может охранять свои ядерные объекты. В то же время экспорт капитала российскими физическими и юридическими ли­цами и объемы капитальных вложений в жилищное строительство вокруг федеральной и региональных столиц оцениваются в десятки миллиардов долларов.