Чтение онлайн

Политические интересы многих игроков этого административного рынка постепенно сближаются. Газпрому, например, для успешной деятельности необходимы политическая стабильность и пред­сказуемость на всем пространстве бывшего СССР, и даже больше. Владельцам новых холдингов также становится тесно на админист­ративно фрагментированном пространстве России — слишком мно­го губернаторов и президентов, с которыми необходимо делиться и договариваться. Им сейчас жизненно необходим политический орган, в котором они могли бы согласовывать как свои собствен­ные интересы, так и интересы ограниченного количества регионов, не больше двух десятков, как это было в СССР.

Сама власть — в отсутствие правящей вертикали, в функции кото­рой входит согласование интересов отраслей и регионов, — стала холдингом/0 а носители власти отличаются от прочих капиталистов только тем, что приватизировали самый конвертируемый советский ресурс. Пока что президент Ельцин и его окружение, олицетворяю­щие власть, выступают партнерами или конкурентами тех, кто пер­сонифицируется сейчас понятием «олигархи» в политико-админи­стративных играх, таких как «нужный результат выборов в обмен на госсобственность». Для того чтобы выделиться из сонма олигар­хов, власти необходима национальная идея, которая бы освятила ее право на согласование интересов всех тех, кого номенклатурная идеология считает имеющими права на собственные интересы.

Ельцину жизненно необходимо сформировать такую структуру власти, чтобы ему л его родственникам не пришлось рекламировать пиццу — как это сделал Горбачев. Выбор у Ельцина ограничен двумя ролями: императора и генсека. Третьего в этой структуре власти и собственности не дано, но не дано и возможности сделать выбор между ролями. Для роли генсека нужна партия, новая КПСС, а ее нет и не может быть. Для роли императора нужна империя, вряд ли возможная в конце двадцатого века. Поэтому Ельцин является президентом, но межумочность этой роли ясна и ему, и его «семье».

Самое естественное решение проблемы отношений между новыми отраслями народного хозяйства и регионами, в которых они имеют интересы, — создание нового советского государства, объединяю­щего часть бывших республик СССР, и одновременная реформа ад­министративно-территориального деления России с«укрупнением» субъектов федерации. В таком государстве высшим органом управ­ления станет какое-нибудь Политбюро. В его состав войдут первые

JC Управление делами Президента является по размерам активов то ли вторым, то ли треть­им хозяйственным субъектом России. Международный промышленный банк, после того как в него были переведены счета УД Президента, вошел в первую десятку банков страны.

90

лица Газпрома, РАО «ЕЭС», ЮКСИ, Онэксима — наряду с президента­ми России, Украины, Белоруссии, может быть, Грузии и Казахстана. Тогда многие политические проблемы, такие как президентские выборы в России, станут для руководителей отраслей народного хозяйства нового государства менее значимыми. Действительно, почему их должны уж очень сильно волновать результаты выборов в одной из провинций великой страны.

Во многих регионах России новая старая власть уже установи­лась даже юридически, потеряв при этом многие облагораживав­шие черты Советов. Все-таки об образовании и здравоохранении Советы когда-то заботились больше. В полной мере новый порядок установлен в Москве, мэр которой даже внешне становится похож на Муссолини, не говоря уже о деяниях вроде празднования 850-ле­тия Москвы, ударном внедрении памятников монументального ис­кусства и гонениях на «лиц кавказской национальности».

Совсем не рыночная экономика

Экономику России можно считать рыночной только в очень уз­кой сфере легальных отношений с мировыми рынками, в то время как внутри страны, да и во многих международных аспектах она если и может быть названа рыночной, то только в смысле админи­стративного рынка. Коррумпированность чиновников, воровст­во предпринимателей и рядовых граждан, бартер и «черный нал» вовсе не случайные феномены, сопровождающие становление демократии и рыночной экономики, а системные характеристики российского административного рынка, сменившего администра­тивный рынок СССР.

На финансовых рынках России обращаются деньги, выжатые оли­гархами из контролируемых ими предприятий, и разного рода рис­ковые и заемные иностранные капиталы. Основой же реального сектора экономики стал рынок долгов. Государство обслуживает этот рынок: создает долги, их распределяет и пытается контроли­ровать торговлю ими. Долги в российской экономике выступают как финансовые и административные активы, которыми субъекты этого специфического рынка торгуют с конечной целью предъявить

91

Симон Кордонский

их государству. Государство демонстрирует накопленные долги мировому финансовому сообществу и выпрашивает у него займы для их погашения.

Долги отражают бартерные отношения между товаропроизводи­телями. Товарные кредиты, которыми обмениваются предприятия и организации, учитываются как взаимные задолженности, которые при удачном стечении обстоятельств может погасить государство. Те долги, которые удалось конвертировать в реальные деньги, об­разуют основу рынка «черного нала». Существенная часть расчетов между экономическими субъектами российской экономики проис­ходит в «черном нале» и в иностранной валюте..

Рынок долгов, точно так же как рынок кредитов в естественной ры­ночной экономике, создает всеобщую связность экономических и социальных субъектов и обеспечивает предсказуемость экономи­ческого поведения. Размеры долгов определяют административный и политический статус их обладателей: чем больше долг, тем выше статус. Наиболее богаты долгами энергопроизводящие предпри­ятия и организации — Газпром, РАО «ЕЭС», нефтяные компании.

Источником денег для легального финансового рынка стали внеш­ние заимствования и портфельные инвестиции, а для рынка «чер­ного нала» — нелегальный экспорт и импорт товаров и валюты. Страна открыла саму себя и окружающий мир — как источник де­нег, и ее жители изобретают изощренные способы их извлечения: от лжеэкспорта и лжеимпорта до мимикрии под бедность и спеку­ляции фьючерсами.

92

Ресурсное государство

Реформы, реформаторы, гражданское общество и прочая лабуда

I 1онятие реформы предполагает разделение реальности на ре­формируемую часть и на реформаторов и действия реформато­ров по отношению к реальности. Это противопоставление кажется по меньшей мере натянутым. Экономика СССР развалилась сама по себе, хотя политических последствий экономического кризиса, развала государства в частности, можно было бы избежать. Но для этого надо было бы, чтобы страной руководила не КПСС. Так что возможность эта сугубо гипотетическая.

Еще в 1983 году на семинаре в Институте экономики и организации промышленного производства в Новосибирске сотрудники ЦЭМИ представили прогноз, из коего следовало, что в 1987 году начнется великий экономический кризис, связанный с длинными «кондрать­евскими» циклами, и что начало экономического роста придется на 1996-1997 годы. Распад экономики СССР был естественным яв­лением, а то, что реформаторы оказались в этот момент близко к власти и приняли участие в организации раздела пирога, — доста­точно случайное событие. Не было бы этих людей, были бы другие. Результат был бы примерно такой же.