Чтение онлайн

Зато пока драила комнату, успела многое обдумать.

Первый вариант спасения и самый очевидный – замужество. На самом деле, Кузьма хороший парень, намного лучше Толика. И улыбается мне всегда, когда видит, хотя видимся мы с ним очень редко, за эту неделю всего дважды, а как мы общались до моего падения, не знаю.

Но не думаю, что он как-то по злому будет ко мне относиться. Зато ему отдадут мои документы, и мы сможем уйти с ним на другую работу. Кажется, что мой новый «фантастический» разум готов придумать идеи для неплохого бизнеса.

Не пропадём.

Второй вариант, это кинутся в ноги молочной сестре Арине, насколько помню, она самая адекватная из всех, мы вместе росли, и она ко мне относится даже лучше, чем к Ирине. К Ирине вообще нельзя хорошо относиться, она создана по образу и подобию матушки. Но ещё злее, и совершенно не умеет думать о последствиях своих слов и действий, это у неё уже от батюшки.

Странно, как они вообще выжили среди людей…

Слышала недавний разговор, что Арине нужна помощница, у неё двойня, а муж какой-то железнодорожный инженер, постоянно в разъездах. Она меня точно примет и, кажется, уже когда-то говорила об этом с матерью, но это вполне может быть плодом моей богатой фантазии.

Однако других вариантов я не знаю и информации нет, и спросить не у кого, чтобы обдуманно принять решение проситься именно к Арине в помощницы, а не замуж.

С такими мыслями спустилась на кухню, сама плеснула себе в плошку щей, отрезала хлеба и быстрее обедать, пока у Зои Ефимовны не нашлось для меня новое дело.

— Вот у тебя судьбинушка-то. Кто-то согрешил, а дитя отдувайся до гробовой доски. Бедняжка, — в малюсенькую столовую при кухне вошла старая служанка тётка Анисья, ей уже тоже приказано в конце месяца возвращаться в деревню, от старушки мало проку, потому она не стесняется выражать свои нелестные мысли в адрес господ.

Нас двоих можно пожалеть, но она жалеет меня.

— Я не слышала разговора, только со слов самой хозяйки узнала, что не родня господам, отпустили бы они меня на все четыре стороны.

— Как же, отпустят. Ты же им этот дом и подарила, уж вчера ночью ругань была до небес. Все поди слышали. Хозяин хлопнул дверью и уехал злющий. Вот барыня-то и шипит от злости.

— Я что-то такое поняла со слов Зои Ефимовны, что за меня дали денег, но сам разговор не слышала, у себя была. Что, прям дом?

— Прям! Они ж нищие были, дворяне, тьфу, пустое место из деревни приехали помещики, в городе квартирку снимали, я с ними с тех самых времён, уж всё видела-слышала. Наш-то барин всё себе местечко выискивал, да вот тебя и нашёл, и разжились за твой счёт, какой-то сродственник подсобил тебя-то приютить. Дом доходный купили, могли бы в благодарность и позаботиться о тебе, как оно подобает. Ан нет, пустые, пагубные людишки, помяни моё слово, окупятся им сиротские слёзы!

До этой секунды я ложкой очень бодренько работала, а тут вдруг застыла, глядя на тётку Анисью, в голове не укладывается, это сколько ж за меня отдали денег?

Думалось-то тысяч десять, двадцать, а тут на дом?

Они, твари, явно мутят с контрактом.

Я вдруг ощутила, что мои уши загорелись огнём, гнев захлестнул.

— Это ведь мой дом, они при мне здесь. Мне дали дом и семейку в услужение, а они всё переиначили, и поди к двадцати трём годам я смогла бы этот дом забрать, если не выйду до этого момента замуж. Вот твари!

— Твари и есть…

Наш разговор могли подслушать кто угодно, но мне уже всё равно. План в голове созрел мгновенно, сейчас доем и потихоньку сбегу в адвокатскую контору, попрошу о помощи.

— Эй, Анисья! Госпожа требует Ксению, скоро гости пожалуют, жених с друзьями к госпоже Ирине Сергеевне…

В столовую вошла ещё одна наша горничная Фрида, заметив меня, на секунду замолчала, тоже поди не знает, как теперь со мной обращаться, но нашлась и продолжила:

— Ксения Сергеевна, вот вам новая форма, переоденьтесь, пожалуйста, приказано прислуживать за столом, не взыщите, вы к нам всегда по-доброму, а здесь такое дело. Приказано поторопиться, еду из ресторана доставят, так что вам только подать.

Она дёрнула широкими плечами и повесила на спинку стула новое платье горничной с белым воротничком и передником.

— Хорошо, сейчас пойду и подам, догоню и ещё поддам!

Анисья поспешно забрала мою пустую плошку, смахнула со стола крошки, а я с обновкой поспешила к себе, переодеваться.

Сейчас только одна задача: не психануть, не опрокинуть Ирине тарелку на голову, пусть они думают, что я забитая трусиха, отработаю на подаче и потом потихоньку сбегу. Плевать на документы, я теперь этого дела так просто не оставлю, думаю, что адвокаты, за долю разнесут семейку Перовых в пух и прах.

С такими мыслями поднимаюсь по лестнице, но на втором, господском этаже проскочить не удалось.

Нарядная Ирина, вышла на лестницу, явно ждала жениха, а тут я попалась, разве ж она упустит такую возможность.

— А, Хромоножка! Какое облегчение знать, что ты нам не сестра.

— Взаимно!

— Ты как смеешь?

— По старой памяти, ждите жениха, сейчас подам вам еду, постараюсь не опозорить вас перед молодыми людьми! — и делаю уверенный шаг в сторону, разворачиваюсь и пытаюсь бежать на свой этаж.

— Ах, ты дрянь! Однако я за твой счёт прилично поживилась, — она сильно толкнула меня в спину, пришлось снова повернуться к ней лицом.

— Да вы все тут за мой счёт поживились, я уже всё знаю, и если ещё раз ударишь, отвечу! Раз мы никто, то почему я должна терпеть?

— Вот, полюбуйся, видишь чек, аж на три тысячи рублей, огромные деньги и на моё имя. Куплю себе самое шикарное платье на свадьбу.

Она вытащила из кармана желтоватую картонку и помахала перед моим лицом.

— Не поняла, как этот чек относится ко мне?

— Ха-ха! Дурында, та тетрадь, из-за которой ты свалилась с лестницы, забыла? Так вот, если ты не помнишь, то я напомню, чтобы тебе было обиднее. В этой тетрадке оказался пошленький роман, недурной, как сказал редактор, я его отнесла в издательство и продала, через пару недель они напечатают его под именем Ирэн Адлер, а ты снова осталась в дураках. Если ещё что-то напишешь, приноси, так и быть, я тебе заплачу сто рублей, неудачница.

В этот момент подол моего нового платья хлёстко ударил по её ненавистной физиономии, и не теряя времени, под оглушительный вопль и визг бывшей «сестры» я сбежала в свою коморку.