Чтение онлайн

– То есть, как? – уставилась она на него. – Причем тут ваш Паша? Что ты какую-то ерунду несёшь? Что он может, ваш пацан?

– Что он может? – с усмешкой посмотрел Руслан на мать. – Например, такого урода, как Левичев, может заставить по совести поступить! А так, конечно, больше он ничего не может… Ни в Москве квартиру получить не может, ни машину в восемнадцать лет иметь, ничего он не может… И даже к Кремлю он подходит, чтобы только ступеньки на входе поцеловать… Он, видимо, там не работает…

– Ты издеваешься? – воскликнула Оксана. – Где он, а где мы! Что он тут может из своей Москвы? Что он сделает тому же Левичеву? И зачем ты вообще к нему обращался, я же тебе запретила!

Руслан махнул рукой и вышел из-за стола, не желая продолжать этот пустой разговор. Он уже пожалел, что вообще сорвался и рассказал правду. Только такой хороший день себе и Насте испортил… Быстрее бы мама переезжала в свою однушку.

В пятницу с утра поехал на камвольную фабрику. Воздвиженский отвёл меня в новый цех, по дороге обрисовав диспозицию.

– Американцев трое, Роберт, Питер и Анна, которая остаться решила, – поспешно рассказывал главный инженер. – С ними переводчик Орехов. И мои комсомольцы, Сашка Озеров и Леся Гапонова.

– Мне можно взять интервью у американки, как думаете? – спросил я для проформы. Вчера же он уже дал согласие.

– Не знаю, если честно. Спроси, лучше, у Колесниковой, – вдруг начал осторожничать Воздвиженский.

– Ну, давайте, я познакомлюсь сначала, а потом пойду к директору, – решил я.

Надо прикинуть, смогу я с ней общаться без переводчика, или мне на интервью ещё и переводчик их нужен будет.

К моему огромному удивлению, американка оказалась русской.

– Вот оно что! – воскликнул я, как только мне её представили, и она поздоровалась. – А я-то думаю, как это могло случиться?

Мы перекинулись парой фраз под бдительным взором переводчика. С парнями-американцами я по-английски парой приветственных фраз обменялся, и отвалил от них, чтобы не напрягать переводчика, который, ясное дело, в КГБ работает, и ему лишние контакты своих подопечных ни к чему. Затем отправился к директору фабрики. Колесникова, увидев меня, сразу отложила все дела.

– Валентина Петровна, я по поводу вашей русской американки, – перешёл я сразу к делу. – Хочу интервью у неё взять для «Труда»…

– Павел, – смущаясь, начала она, – тут из-за неё такое началось! Начальство откуда только не понаехало… Ситуация непонятная, вопрос с ней ещё не решён. Я даже не знаю, кто может дать такое разрешение на интервью? Чтобы у меня потом проблем не было…

– Я понимаю, Валентина Петровна. Попробую сам выяснить в вашем министерстве, – пообещал я и мы попрощались.

Вид у неё был виноватый, но и дать своё согласие при таком неопределённом раскладе, она, понятное дело, не могла.

Пришлось уехать с фабрики не солоно хлебавши, но из ближайшего автомата позвонил Румянцеву, пусть поможет получить разрешение на интервью американки. В конце-то концов, не для себя стараюсь… Пусть советские граждане гордятся, какую мы страну привлекательную построили.

– Олег Петрович, Ивлев. Доброе утро. Тут информацию получил, что на Камвольно-отделочной фабрике американская гражданка, что приезжала линию налаживать, убежища в СССР просит. Хочу интервью у неё взять. Как бы мне разрешение на это получить? А то директриса фабрики Колесникова опасается меня к ней подпускать.

– Правильно делает, – рассмеялся он. – Как, говоришь, ещё раз, фабрика называется?

Продиктовал ему все пароли-явки, и даже телефон директора фабрики дал. Он обещал перезвонить вечером. Жаль, не получилось сразу с ней пообщаться, интересно было бы узнать, что её на такой шаг сподвигло?

Москва. Квартира Ивлевых.

Ирина Леонидовна проводила всех на работу и осталась с детьми одна в квартире Ивлевых. Тут раздался звонок в дверь, и она увидела на пороге супругов Данченко.

– А Павел дома? – спросила Ида.

– Нет, уже разбежались все, кто куда, – ответила Ирина Леонидовна.

– А вы случайно, не знаете, в какой квартире живут их друзья, которые малышку удочерили?

– В первом подъезде, а квартиру нет, не знаю, к сожалению.

– Жаль. Мы хотели узнать адрес детского дома, – расстроилась Ида.

– Так к ним и не нужно идти, Ксюша наша знает! – воскликнула Ирина Леонидовна и тут же, порывшись в кармане халата, открыла дверь своим ключом. – Ксюша! – позвала она. – Хорошо, что в декрет уже вышла… Ксюш, помоги людям.

Вышедшая Ксюша быстро сообразила, что к чему, позвонила с телефона Ивлевых директору детского дома и спросила, могут ли приехать люди с Мишей познакомиться?

– Езжайте, вас там ждут, – едва скрывая счастливую улыбку, напутствовала она артистов.

Только они уши, она ещё раз позвонила Титовой и рассказала о супругах Данченко всё, что знала.

– Это артисты, очень уважаемые люди, – рассказывала она. – Служат в театре Ромэн. Не смотрите, что они цыгане, они самые обыкновенные советские люди.

– Молодец, Ксюша, всё правильно, – одобрительно слушала её Ирина Леонидовна.

Москва. Детский дом № 19.

Получив об этой супружеской паре самые хорошие отзывы, Александра Мироновна поразилась, как быстро Евгения умудрилась найти Мишке приёмных родителей. Она с интересом ожидала их, не каждый день увидишь вживую артистов театра.

Когда супруги Данченко приехали, она поговорила с ними, сперва, в своём кабинете. Они произвели на неё очень хорошее впечатление. Интеллигентные, культурные, оба красивые…

Похоже, Мишке повезло ещё больше, чем Ларочке, – подумала директриса, уже выяснив материально-бытовые условия этой семьи. Она была уверена, что таким людям комиссия не откажет и повела их в игровую. Показав им жестом остаться в дверях, она вышла на середину зала.

– Миша, подойди, пожалуйста, – позвала она худенького мальчонку.

Ида прижала платок к лицу, увидев его.

– Да он чернявый, – поражённо прошептал Яков, – за нашего сойдёт! В театре играть нашем будет!