Чтение онлайн

— Почему родители тебе не помогают?

— Как ты узнал, где я живу? — Она отвечает вопросом на вопрос.

— Спросил.

— Я не оставляла в закусочной никакой информации о себе.

— Зато оставила в кофейне через дорогу. Прямо в шапке своего резюме.

Проходит пауза, прежде чем она произносит: — То есть ты просто выслеживаешь людей?

— Я защищаю жителей своего города любыми необходимыми средствами. Особенно женщин и детей. Всегда только их.

— От чего именно?

— Ты хоть представляешь, кем был тот человек? — Я делаю шаг к ней, пытаясь разозлиться, но не могу. — Ты понимаешь, что он мог с тобой сделать?

— Я видела новости в сети.

— И ты еще спрашиваешь, почему я делаю то, что делаю?

— Это не твоя работа.

— Моя работа? Быть копом — это не работа. Это образ жизни. — Моя злость и обида на форму и на нашивку над левой грудной мышцей, сообщающую миру, что я коп, утихают. На любой работе есть офисные интриги, люди, которых повышают незаслуженно, и прочая ненужная драма. В конце концов, мы все люди, а люди — существа эмоциональные и иррациональные. Прямо как я сейчас: эта девчонка могла бы сделать со мной что угодно, а я бы всё равно приполз за добавкой. Она могла бы дать мне пощечину, ударить, пнуть... да что угодно за то, что я вот так ворвался в её квартиру. И я бы всё равно её хотел.

На самом деле, я бы, наверное, хотел её еще больше. Мне нравится, что она немного дерзкая, что она пытается пробиться в этом мире одна. Мне это знакомо. Как говорят на улице, рыбак рыбака видит издалека. Я вижу человека, который вышел из нищеты и делает всё возможное, чтобы переиграть судьбу, которая сдала ей плохие карты. Я узнаю это качество и уважаю его. И я хочу помочь ей.

И заодно забрать её себе.

Но это должно быть её решением так же, как оно уже стало моим... как оно уже вытатуировано у меня в мозгу. Она будет моей.

— Может, я тогда вернусь и устроюсь в ту кофейню, — говорит она. — Раз уж я им так запомнилась.

— Не вернешься. Тебе нет нужды работать, особенно так близко к той закусочной.

— Нет нужды работать? — фыркает она, снова оглядывая интерьер своей конуры. — Ты что, ослеп?

— Нет, я вижу хорошо. Очень хорошо. — Я не могу удержаться и провожу взглядом вверх и вниз по её фигуре. Она замирает, наблюдая за тем, как я её изучаю. Она прикусывает нижнюю губу, и меня тянет к ней как магнитом.

Я делаю последний шаг к ней, и именно в этот момент под окном завывают сирены.

Она ловко ныряет под моей рукой и бросается к стеклу, почти прижимаясь к нему лицом, когда подъезжают две патрульные машины. Из одной выходят офицеры с оружием, нацеленным на наркоторговца. Предсказуемо, он бросается наутек, но тут же появляется еще одна машина и загоняет его в угол. Его валят на землю и стягивают руки стяжками. В это же время проститутки, собравшиеся на другом углу, пытаются тихо раствориться в ночи, но поздно. Еще две машины прижимают дам к той самой стене, на которую они только что опирались — к их рабочему месту, где они приторговывают плотью.

Их оформят, но, что более важно, им помогут. Редко какая женщина оказывается на панели по доброй воле. Обычно за этим стоит мужчина, и именно он нам нужен. Отсечь голову змее, а бедным женщинам дать помощь. Вот это — правильная работа полиции.

Я стою поодаль, просто созерцая её силуэт. Меня возбуждает то, как отблески мигалок полицейских машин освещают её и квартиру; красный, белый и синий свет пляшут по потолку. Посреди всего этого хаоса стоит ангел. Она — затишье в центре урагана. И не только того, что бушует снаружи, но и того, что выходит из-под контроля внутри меня.

— Это кто? — спрашиваю я, заметив обычную фотографию мужчины, лежащую на крошечном столике возле кровати. Я подхожу ближе, беру её и подношу к лицу. Мужчина примерно моего возраста. Выглядит сурово, и мне хочется отделать его так, чтобы у него лица не осталось. — Почему у тебя у кровати стоит фото какого-то мужика?

— Отдай мне! — кричит она, выхватывая фото из моей руки, и снимок рвется пополам. — Посмотри, что ты сделал. Придурок!

В ту же секунду рвется не только фотография. Половина меня празднует победу: я уничтожил фото другого мужчины. Теперь она не сможет на него смотреть, а судя по её реакции, другого у неё нет. Хорошо. С глаз долой — из сердца вон.

Но вторая половина меня в ярости и пытается этого не показывать. Почему у неё фото мужчины моих лет? Поэтому она почти заигрывала со мной в ресторане? Ей нравятся парни постарше?

— Кто это? — спрашиваю я, размахивая половинкой фото, зажатой между указательным и большим пальцами.

— Не твое, блядь, дело.

— Давай не будем забывать, что час назад на тебя нацелился серийный убийца. Так что это моё дело. А теперь я спрошу еще раз. Кто...

— А я попрошу тебя убираться на хрен из моей квартиры, — перебивает она, не давая мне закончить. — Ты вторгся в частную собственность.

— Я опрашиваю свидетеля, который был на месте преступления, а это — улика. — Я трясу обрывком фото перед её лицом.

Она сокращает расстояние между нами и утыкается лицом мне в грудь. Наша разница в росте смехотворна, но ей явно не до шуток.

— Он не имеет никакого отношения ни к одному делу, над которым ты работаешь. А теперь вези меня в участок и опрашивай там или уходи. Советую выбрать второе, иначе я вызову полицию.

— Я и есть полиция, — хмыкаю я, глядя на неё сверху вниз с усмешкой. Она одновременно милая и чертовски горячая, когда злится.

— Настоящую полицию. А не тех, кого отстранили без содержания на неделю. — Не отводя от меня взгляда, она указывает на дверь за своей спиной. — Вон.

Видимо, до неё дошли слухи о моих мелких проблемах с шефом. Раз уж история с серийным убийцей попала в СМИ, уверен, репортеры уже осаждают участок и всех моих знакомых, выпытывая информацию о копе, который произвел арест: почему он там оказался, что делал... всё в таком духе.

И теперь они захотят узнать, почему я был отстранен.

Этот дерьмовый день становится всё хуже. И не из-за шквала вопросов и репортеров, с которыми мне предстоит столкнуться в ближайшем будущем, а из-за того, что в её жизни есть какой-то мужчина, которого она явно хочет скрыть от меня.

Я не потерплю секретов в том, что касается нас. И уж точно не потерплю другого мужика, маячащего где-то на горизонте. Я повидал достаточно случаев бытового насилия, где женщины заводили себе «друзей» вне брака. И, конечно, эти друзья со временем превращались в любовников... или в кого-то похуже.