Чтение онлайн

— Ты ведь понимаешь, что несмотря на мой возраст и отсутствие опыта во многом, я всё же взрослая? — Прежде чем я успеваю ответить, она продолжает: — Конечно понимаешь, ты же коп и можешь разузнать что угодно о ком угодно. Значит, ты знаешь о моей семье, точнее, о её отсутствии. Знаешь, что я фактически вырастила себя сама. Знаешь, что мать видит во мне обузу во всем, кроме государственных подачек. Ты понимаешь, во что ввязываешься?

Я разворачиваюсь в кресле и беру её лицо в ладони. Она слегка дрожит, но я не могу остановиться.

— А ты понимаешь, что твое прошлое для меня не имеет значения? Важно лишь то, что оно — именно прошлое. Оно кончилось. Твоя жизнь — здесь, сейчас и в будущем. И да, тебе никто не нужен... и это еще одна причина, по которой я так чертовски сильно тебя хочу. Ты боец, как и я. Ты выжившая, как и я. Ты не сдаешься... как и я. Видишь закономерность? Мы одинаковые. Мы — идеальная пара. Скажи мне, что я не прав, — вызываю я её. — Ну же, скажи.

Она опускает взгляд на рычаг передач, избегая меня, потому что знает: я прав.

— Я слушаю, — подначиваю я.

Её губы медленно приоткрываются, но слова не выходят. Боже, как мне хочется наклониться и попробовать её на вкус, провести языком по этим пухлым губам — абсолютно натуральным. Ни миллиграмма коллагена. Просто свежая, чистая, невинная девушка. Моя девочка. Моя женщина. Мое всё.

У неё вырывается тихий стон, кажется, она вот-вот что-то скажет, но слова застревают в горле. Я смотрю на её рот, бросая ей вызов доказать мою неправоту. Но чем дольше я смотрю на её губы, тем отчетливее представляю её на коленях передо мной: как она принимает мой член до самого основания, как я широко раздвигаю ей рот своими дюймами, пока она давится моей длиной.

Как она пробует меня на вкус после того, как я попробую её.

Я понятия не имею, как в её ротике поместится мой бешеный стояк, который у меня всегда, когда она рядом или когда я думаю о ней.

Но, черт возьми, поместится. Она примет меня всего, так же как я уже принял её всю. Я, блядь, боготворю землю, по которой она ходит.

— Давай-ка зайдем внутрь на минуту.

— А если я хочу домой? — возражает она.

— Твою дверь еще не доделали.

— Это был ты!

— Чертовски верно. Кто еще не сможет уснуть, зная, что ты не в безопасности? Кто еще потратит всё до последнего цента, лишь бы никто не смог причинить тебе вред? Кто еще променяет остаток своей жизни, каждую секунду на этой земле, всего на одну минуту с тобой? — Я замолкаю. Она молчит. — Я жду ответа.

Снова тишина, пока она не выдает:

— Ты ждешь, чтобы я ответила, или чтобы я зашла с тобой внутрь? — Она хихикает над собственной шуткой, и, черт, это бьет меня прямо в сердце.

— Именно. Я устал ждать, — говорю я с довольной ухмылкой во всё лицо. Даже не утруждая себя тем, чтобы выйти из машины и обойти её, я тянусь через центральную консоль, подхватываю её за бедра и пересаживаю к себе на колени.

— Эй! — притворно протестует она. Но прежде чем она успевает возмутиться снова, я прижимаю её голову к изгибу своей шеи, кладу руку ей на затылок, прикрывая её, и осторожно выбираюсь из машины.

И вот она снова у меня на плече. Но на этот раз мы не покидаем место преступления — того самого, которое я сам же и совершил.

Мы входим на место преступления, которое еще только предстоит совершить. Я украду её у этого мира, у каждого мужчины, который имел шанс все эти годы и оказался недостаточно умен, чтобы им воспользоваться. Чтобы надеть ей кольцо на палец и привязать к себе. Навсегда. Рядом со мной.

Там, где ей и место. И как только она там окажется, я сделаю так, чтобы её живот округлился от нашего первого ребенка. Вот тогда она станет моей... навсегда. Без всяких «если» и «но».

Моя.

КЛАРА

— Воды? — спрашивает он через плечо, уже на полпути к кухне.

Я хочу ответить, но язык словно прирос к гортани. Вместо слов я просто киваю. Сейчас я не способна общаться с помощью рта, хотя именно рот — это то, чем мне хочется «общаться» больше всего на свете. Но не для разговоров.

Для поцелуев. Для... исследований. Чтобы... сосать.

Калеб быстро возвращается с двумя стаканами воды, в каждом — по одному крупному кубику льда. Один он оставляет себе, а второй протягивает мне. Я едва могу его взять, потому что его пальцы полностью обхватывают стекло.

Я принимаю стакан обеими руками и забираюсь на его на удивление удобный диван, поджав колени и отведя их в сторону — не хочу выставлять себя напоказ. Не хочу, чтобы он подумал, будто я легкодоступная, хотя это совсем не так. Совсем. Но когда дело касается его, моя защита стремительно тает, а стены рушатся.

— Он кажется новым, — говорю я, проводя рукой по шоколадной коже дивана.

— Ему три года, но я почти не бываю дома. Я чаще спал за столом или на койке в участке, или в водительском кресле патрульной машины, чем на этом диване и кровати вместе взятых.

Я киваю и делаю глоток, надеясь, что холодная вода из холодильника потушит пожар, бушующий во мне. Кожа словно под напряжением, сердце гонит кровь со скоростью мили в минуту.

Кажется, Калеб чувствует то же самое — он приоткрывает окно, но это слабо помогает сбить пламя.

Мой взгляд скользит по его телу, и, прежде чем я успеваю отвернуться, я замечаю его желание, которое изо всех сил пытается вырваться из плена брюк. Он собирается сесть рядом, но слегка морщится и остается стоять, прикрывшись креслом «La-Z-Boy» — ровно настолько, чтобы я не пялилась в упор на его каменный стояк, умоляющий об освобождении из джинсовой тюрьмы.

Из-за меня. Из-за неопытной девчонки, которая почему-то — по непонятным причинам — заставила горячего копа вожделеть её так, как никого другого.

Чем больше я пытаюсь это осознать, тем яснее понимаю: причина может быть только одна. Он действительно видит во мне молодую женскую версию самого себя. Мы словно связаны узами выживших... и так уж вышло, что мы безумно хотим друг друга.

Это не только физика, это связь... уважение, и это одна из важнейших частей. Доверие, уважение и, конечно же, любовь.

Дыхание перехватывает без видимой причины, воздух из окна не доходит до легких. Или его просто мало.

Мне стоит уйти. Стоит потребовать, чтобы он отвез меня домой, но я не могу. Мне нужно чувствовать его прикосновения. Нужно быть рядом. Нужно чувствовать себя... нужной. И, честно говоря, не помешает осознание того, что многие женщины почли бы за счастье оказаться на моем месте. Я не склонна к соперничеству, но умею ценить то хорошее, что попадает мне в руки.

И это «хорошее» в его лице — самое лучшее... если закрыть глаза на его агрессию по отношению к другим мужчинам, которая, как ни странно, лишь сильнее меня к нему притягивает.