Чтение онлайн

– Завтра не смогу - тяжело вздыхаю я - Утром улетаю в Японию.

Взрыв общего смеха потрясает конференц-зал, и мне остается только развести руками, глядя на возмущенного чиновника.

– Владимир Иванович, ну, я же не сам себя за границу отправляю… Но как только вернусь, сразу к вам!
– клятвенно заверяю я Попова, усаживаясь обратно.

Кто-то из цековцев пытается восстановить порядок в зале, Зацепин вытирает глаза

– Да, Виктор… с тобой не соскучишься. Даже интересно посмотреть, что у тебя творится в студии. В гости пригласишь?

– Конечно! Гостям мы всегда рады. Может, чего подскажите по оборудованию аппаратной, все-таки у вас опыта намного больше нашего. И вас, Давид Федорович, мы тоже рады будем видеть, приезжайте!

– Тогда созвонимся через неделю, ты успеешь вернуться в Москву?

Успею, куда я денусь… Вот если с кем из коллег и устанавливать хорошие отношения, так это с ними. Зацепин и Тухманов из тех корифеев, на которых держится советская эстрада, и сейчас надо сделать все, чтобы к ним здесь было нормальное отношение. С чиновничьим произволом пора завязывать.

И еще я категорически не хочу, чтобы Зацепин уехал за границу. Все понятно, что человек ищет, где лучше, и что он устал от идиотизма советских порядков - Александр Сергеевич просто хочет спокойно жить и работать. Но травить за это человека? Писать про него заказные пасквили в газетах и распускать гнусные слухи? Нет, товарищи цэковцы, Зацепина я вам в обиду точно не дам. Вон, Пугачиху свою воспитывайте, а нормального человека оставьте уже в покое.

*****

Добравшись до студии, сразу попадаю с корабля на бал. Совсем забыл, что на два часа была назначена встреча с журналистом из Комсомолки. А кроме него меня еще ждет Михаил Юрьевич, чтобы заняться со мной вокалом, и незнакомый крепкий дядька лет сорока, представившийся Андреем - это обещанный Имантом массажист. И хоть оправдание у меня железное – совещание в ЦК это вам не шутки – перед людьми все равно неудобно. Еще и Клаймич, как назло, уехал в ХОЗУ к Калинину, выбивать новые ништяки для студии.

Разруливаю все оперативно. Журналиста Алексея - светловолосого, полноватого парня, сдаю на руки Мамонту и велю его покормить в нашей столовой. Он ждал в приемной больше часа, и наверняка не успел пообедать. Андрею показываю, куда встанет массажный стол - в мою комнату отдыха. Выдаю ему деньги на приобретение этого стола и обговариваю время нашего первого сеанса – днем в следующий понедельник.

Проводив массажиста, бегу к Михаилу Юрьевичу на занятия - это сейчас самое важное для меня. Он показывает мне несколько упражнений для расширения диапазона и укрепления связок, очень толково объясняет, как их нужно чередовать и почему именно в таком порядке. Заставляет меня потренироваться перед зеркалом, и лишь убедившись, что я все запомнил правильно, отпускает.

Я голодный, как бобик. Пока слушаю короткий доклад Полины Матвеевны о текущих звонках, успеваю выпить принесенный ею чай и съесть пару бутербродов. Из звонков, к счастью, ничего срочного – все это вполне ждет до следующей недели. Даже Лапин с конкурсом. А на часах уже начало пятого. Пора с журналистом пообщаться.

Хорошо, что парень попался понятливый, а может просто наш вкусный обед привел его в отличное расположение духа. Но поговорили мы с ним душевно. Он много расспрашивал меня о Вере, поскольку сам помнил ее плохо – коллектив у Комсомолки большой, все, как правило, в разъездах, на месте никто не сидит. Да и совсем мало она у них в редакции проработала. Но на похоронах Веры они с коллегами, оказывается, были, и даже к ее родителям подходили. Надо же… совсем ничего из того дня не помню, как в тумане был, и в голове остались только какие-то отдельные фрагменты воспоминаний.

Рассказываю ему про Францию, о том, с каким сочувствием парижане отнеслись к гибели Веры и как они провожали ее в последний путь. Когда перечисляю Алексею имена известных людей, приславших соболезнования нашей группе, у того отвисает челюсть. О популярности нашей группы на Западе все в СССР, конечно в курсе, но масштаб до конца не осознают - даже, как выяснилось, журналисты одной из центральных газет. Довольствуются тем, что показывают в программе Время и пишет пресса. Молодежь еще «голоса» слушает, но разве там опустятся до того, чтобы наши достижения хвалить? Их больше всякий негатив про СССР интересует.

Про Трампа, конечно, молчу. Зато полиции и властям Франции от меня досталось. У нас же на телевидении и в прессе любят противопоставлять простой народ из стран Запада и их правящую элиту – вот это как раз тот самый случай. Поэтому нахваливаю французских коммунистов, социалистов, и профсоюзы, заодно и Миттерана – морально готовлю советскую общественность к скорой смене президента в дружественной нам западной стране.

Наше интервью неожиданно прерывает появление Розы Афанасьевны. Мадам сегодня в эффектной шляпке-таблетке с вуалеткой и легком крепдешиновом платье в стиле 40-х. Туфли и сумочка тщательно подобраны к наряду - прямо хоть сейчас на обложку модного журнала. Ну, вот как эта женщина умудряется так выглядеть в ее возрасте, а? Просто поразительно! А сумочка кстати, знакомая - сам помнится ее в Лондоне выбирал.

– Ой, Вить ты занят? Ну, извини, дружок. Я могу сегодня Ладочку немного пораньше забрать? Нам с ней в одно место надо подъехать, а там до семи нужно появиться.

– Конечно, забирайте. Они там с Альдоной совсем заработались.

– А... ты не слышал последние слухи из Ялты?

– Нет. И что там случилось?

– Ой, тогда не будут сплетничать. Извините еще раз, что помешала вам.

Наша мадам исчезает, оставляя меня в полном недоумении. Вид у нее был при этом весь такой невинно-загадочный. Странно… что там такого интересного могло произойти?

От Запада аккуратно переходим к нашим поклонникам в СССР. Благодарю всех читателей за соболезнования, сетую, что не могу ответить всем лично. Рассказываю, что написал песню в память о Вере на английском языке, чтобы исполнить ее на предстоящих гастролях в США. Вернемся домой - напишу песню еще и на русском. Заодно объявляю на всю страну, что мы обязательно дадим концерт в память о Вере, а заработанные деньги группа перечислит на счет какого-нибудь детского дома, как делала уже не раз. Третьей солистки в группе в ближайшее время не будет, и о замене Веры речи быть не может. Но это пока. А потом, ближе к весне, возможно будет проведен музыкальный телевизионный конкурс под условным названием “Голос”, в жюри которого войдут известные композиторы и артисты - те, кто профессионально и объективно сможет оценить вокальные данные начинающих певиц. Ведь в стране у нас много талантливых девушек, правда?

Беседа идет третий час, Алексей уже вторую кассету меняет в диктофоне. Передо мной лежит список с темами, которые непременно нужно было затронуть, и он уже практически исчерпан. Свой список вопросов есть и у Алексея, многие темы у нас явно пересеклись. А дальше он меня сильно удивил: оказывается, моя июльская статья про рок имела огромный отклик у молодежи. На редакцию обрушился целый шквал писем – «Цунами!» как пошутил Алексей. Хранить в редакции письма уже негде, а они все продолжают и продолжают приходить. Отзывы людей на мою статью самые разные: старшее поколение плюется и требует рок запретить, молодое - требует снять все негласные запреты на его исполнение. И чуть ли не в каждом письме все новые вопросы ко мне и просьбы написать про современный рок более подробно.

Я устало вздыхаю. Ага… все вот брошу и сяду энциклопедию рока писать. Больше-то мне заняться нечем… Но тема, конечно, яркая, животрепещущая, и журналистам хочется развернуть интересную дискуссию на страницах своей Комсомолки. Понятно, что кому-либо такое ЦК не разрешит, но помощник Генсека по культуре – это же совсем другое дело, с такой классной «крышей» можно еще и не такие темы поднять. А то обидно ведь – какой-то «Московский комсомолец» обогнал по популярности главную молодежную газету страны.