Чтение онлайн

– Во-первых, успокойся!
– взял я Сашу за руку - Во-вторых, по-моему, я внятно сказал на недавнем собрании: на ближайшие гастроли мы отправляемся без третьей солистки. Это не обсуждается. Но давление по этому поводу неизбежно будет нарастать, после Америки нас обязательно попробуют заставить взять третью солистку.

Увидев, что Валк мне хочет что-то возразить, я сжал ее ладонь

– Ты хоть представляешь, сколько народу в ЦК и в Минкульте хотят пристроить к нам своих жен, любовниц и дочек?
– Саша помотала головой, попыталась забрать свою руку. Я не дал и продолжил - Сотни! И эти люди не остановятся ни перед чем! Пока мы с огромным трудом раскручивали группу, она их не очень интересовала, а вот как начали ездить по заграницам...

– И что же делать?! Я не займу место Веры, даже не проси!

– Если нельзя остановить это безумие - его надо возглавить - тяжело вздохнул я - Есть у меня одна идея, как спустить на тормозах этот ажиотаж.

– Какая?

– Идея на сто миллионов. Поеду-ка я в Останкино. Пора нам пообщаться с Лапиным.

...Но сразу выехать мне не удалось - у студии снова собралась толпа. Какой день уже сюда приходят. С утра стояло всего несколько фанатов в черном, теперь уже около сотни. Многие держат в руках цветы, и у крыльца лежит целая куча подвядших роз и гвоздик. Почему они приносят цветы к студии? Не знаю. Ведь логичнее было бы отнести их на могилу Веры. Но бороться с этим бесполезно - люди идут и идут, многие приезжают из других городов.

– Селезнев, Селезнев...!
– по толпе пробежал электрический импульс, сочувствующие лица обернулись в мою сторону. Послышались возгласы соболезнования, мне передают цветы, протягивают руки. Равнодушно пройти мимо я не могу, приходится остановиться и немного пообщаться с людьми перед тем, как сесть в машину. Остро почувствовал, что нужен прощальный концерт, посвященный памяти Веры, сочувствию людей надо дать какой-то выход. Но это теперь только после Штатов и Италии - раньше никак не получится.

– Ты куда сорвался?
– догоняет меня Алька уже у машины

– Поехали со мной, узнаешь. Заодно и поговорим в дороге - я махнул на прощанье фанатам, благодарно улыбнулся какой-то девушке с букетом полевых цветов. Простым и душевным...

В машине подруга тут же взяла меня в оборот

– Ну, ты как?

– Лучше - коротко ответил я - второй день по утрам тренируюсь с Ретлуевым.

– Молодец. А в Кремле как все прошло?

– Ты откуда знаешь?!

– Отец сказал, что тебе предстоит тяжелый разговор с Романовым. О чем шла речь?

Хороший вопрос. А честный ответ на него тянет на десятку за нарушение гостайны, как минимум. Так что воздержусь.

– Группу хотят из МВД в Госконцерт передать.

– Вот суки! Это все Алена! И ее мамаша!
– Альдона зло ударила кулаком по подголовнику переднего кресла

– Какая Алена?
– я придержал руку подруги - Перестань крушить салон!

– Какая, какая… Ты забыл племянницу Романова? Она еще тебе глазки строила во время съемок клипа на ВДНХ.

– Она-то тут причем?
– растерялся я от такого наезда

– Ее мать, сестра Романова, очень активная дамочка! Хочет дочку на место Веры к нам пристроить.

Я аж охренел от того, как быстро завертелось все. Вот так завтра придешь на работу, а там тебя уже новая солистка ждет. Ага… утвержденная в ЦК.

– Мне Имант ничего не говорил.

– Отец ее вежливо отшил, послал к Щелокову. Так она и Николаю Анисимовичу позвонила. На поминках был его помощник - Егор, вот он и рассказал.

Я впал в задумчивость. МВД, конечно, будет до последнего упираться, мы ведомству валюту зарабатываем, и чем дальше, тем больше. Только и у Госконцерта есть мощные лоббисты в верхах. Вся надежда теперь на Веверса. Но надо бы и самому подстраховаться.

*****

В Останкино нас пускать не хотели, пропуск-то я заранее нам не заказал. А дозваниваться до Лапина с проходной было лень - благо в машине лежал пропуск-вездеход, подаренный еще Брежневым. Молоденький лейтенант тут же взял под козырек и пропустил нас.

В кабинете Лапина не было - секретарь посоветовал поискать его в 1-й студии. Дал нам провожатого. На входе в большое помещение с софитами и свисающими проводами, горела надпись: “ТИХО! ИДЕТ ЗАПИСЬ”.

Мы осторожно прошли в студию, заставленную камерами, и увидели в центре целую кухню со столами, шкафами и плитой. На которой сейчас царил… Гуральник! Усатый кондитер смешивал яйца с мукой, и что-то увлеченно рассказывал на камеру, размахивая кулинарным венчиком. И большой сюрприз - рядом с ним, улыбаясь, стояла Люда Сенчина! Вся такая воздушная, в легком летнем платье и в белоснежном фартуке с кружевной оборкой.

Нас никто пока не заметил - мы остановились в тени, осматриваясь.

– Вон Сергей Георгиевич - кивнул провожатый на целый президиум, разместившийся на стульях по периметру студии. Группа мужчин и женщин весьма официального вида с интересом наблюдала за съемкой пилотного выпуска новой передачи.

– Стоп! Еще дубль!
– режиссер подскочил к Гуральнику, поправил петличку микрофона.

– У меня уже замешано все!
– возмутился повар - какой еще дубль?!

– Извините, товарищи, брак по звуку. Надо переснять.

Поднялась какая-то, суета, я стал тылами пробираться к Лапину. Но он уже сам заметил нас. Тут же поднялся со стула, галантно поцеловал руку Алдоне, мне сочувственно пожал.

– Виктор, Альдона, примите мои соболезнования. Страшная потеря для советской эстрады.

– Спасибо, Сергей Георгиевич. Мы не вовремя?

– Идет приемка новой программы, но похоже, что у нас технический перерыв.

– Так мы можем переговорить?
– тут же ухватился я за возникшую возможность

– Ну, как вам отказать?
– Лапин, лучась благодушием, развел руками - “Правила моей кухни” - это ведь ваша идея! Пойдемте в кабинет. Похоже тут надолго прервались

Мы снова поднялись на пятый этаж, Лапин попросил секретаршу сварить нам всем кофе. Пока ждали, я успел коротко рассказать про свою поездку в Париж, Альдона - про съемки “Пиратов 20-го века”.

Но как только принесли кофе, я сразу же взял быка за рога:

– Сергей Георгиевич, мы опять можем помочь друг другу.

– Говори - коротко произнес Лапин, отставляя чашку

– На нас давят насчет замены Веры. Наверху - я ткнул пальцем в потолок - считают, что в ансамбле обязательно должно быть три солистки.

– Ах, как неаккуратно - понимающе вздохнул директор - Неужели нельзя подождать? Вся страна скорбит, траур, да и на Западе не поймут такой спешки.

– Именно!
– кивнул я - Вы можете дать нам время для соблюдения приличий!

– Но как?!

– Помните, мы с вами пару месяцев назад обсуждали новые идеи для телепрограмм? Как насчет музыкального телевизионного конкурса под названием “Голос”?

– Ну-ка поподробнее… - директор подобрался, почуяв свежую идею.

– Формат такой. Сначала объявляем всесоюзный отбор непрофессиональных участников. Проводим предварительное прослушивание. Конкурсанты поют известные советские песни, лучших из них отборочная комиссия допускает до второго этапа, который уже будет транслироваться по центральному телевидению. На этом этапе победителя будет выбирать жюри, причем методом слепого прослушивания - развернувшись спиной к конкурсантам. В финале состоится всенародное голосование - письмами и телеграммами. Финалистку ждет работа в нашей студии.